Пять рассерженных мужей - Людмила Милевская

— Что ты ржёшь? — гаркнул Архангельский. — Будку на крайсвета зачем я гнал? Мы летим, как стая напильников, а ты ржёшь!

Евгений стал серьёзен, с этой серьёзностью он на Ваню инакинулся:

— Будку он гнал! Бизнес разворачивать собирается! «Капусту»уже считает! Ты хоть мозгой своей шевельни! Нашёл кому верить! Даня до добра недоведёт!

— Чего это я не доведу? — возмутился Даня. — Ты хоть знаешь,сколько мы с Тамаркой за нашего кота отвалили?

— Таких дураков немного, — отрезал Евгений и с жаромвоскликнул: — Кому сказать, не поверят: продавать за кордон котов! Да кому тамнужны эти обосрыши? Разве что в качестве зоологической диверсии.

— Это очень хороший бизнес, — упрямо мямлил Даня. — За границейсамый шелудивый кот бешеных бабок стоит, а у нас этого добра навалом.

— Да где же? — возмутился Архангельский. — Где навалом? Ниодного не вижу. Даже проверить не могу хорош ли бизнес, дайте продать хотьполовину кота. Сколько бабок уже потратили?

— Шестьсот долларов, — отчитался Пупс. — И ещё деньги, чтоты отдал за будку. Итого: шестьсот тридцать долларов.

— Моих, — проныл Даня.

— Тамаркиных, — напомнил Евгений. — Кинется баба искать итебя пришибёт твоим же любимым котом. Он килограммов пятнадцать уже весит.

Архангельский неожиданно на моего Женьку вызверился.

— Чем пугать малых детей, — закричал он, кивая на Даню, —думай лучше как выкручиваться будем!

— А что тут выкручиваться, — развёл тот руками, — я пас.Меня во уже как достали ваши коты, — и он провёл рукой по горлу.

— Тебя? — возмутился Тасик. — Котов-то я ловил. Вы все ккультурной работе потянулись. Даня вообще только иностранцев согласился братьна себя, а я пахал, как проклятый.

Тут и Евгений вышел из берегов.

— Ты пахал? — взревел он. — Ты «капусту» считал, а пахалодин я. Того отвези, того привези, потом вези уже котов, потом на рынок зарыбой. С утра до ночи рысачу! А воняет из-за ваших котов от меня так, что Юлькаи на порог скоро не пустит. Выгонит и будет права.

Тут же я призадумалась, не вернуть ли им котов.

— Зря ты, Жека, бушуешь, — не одобрил Архангельский. — Юлькахрен выпустит тебя за порог, когда ты лимон баксов ей вручишь.

Я сразу же решила котов не возвращать.

— Да-а, — неожиданно поддержал Архангельского Пупс, — есливерить тем бизнесменам, с которыми нас Даня свёл, бизнес и в самом деленеплохой налаживался. Несложный…

— Я бы так не сказал, — вставил Женька.

Пупс продолжил:

— И не требующий больших вложений.

— Я бы так не сказал, — вставил Даня.

— Хороший бизнес и неопасный, — заключил Архангельский. — Встолярку сунулись, а там все схвачено, сразу напоролись на братву, а тут всечисто.

«Я бы так не сказала,» — зажимая нос платочком, подумала я.

— Да, в этом бизнесе нам никто дорогу не перейдёт, потомучто придумал его я, — с важностью сообщил Даня. — Безопасный и доходный бизнес.

— Правильно, — одобрил Архангельский, — а то, что не будетразмаха того, как мы планировали со столяркой, так ерунда — тише едешь дальшебудешь.

— От того места, куда едешь, — саркастично заметил Евгений.— Неужели вы не видите, что бизнес абсолютно беспонтовый? С животными заморочкаодна, а бабок с гулькин нос. Уже потратились, уже пролетели. Уже невыгодно.Мужики, встряхнитесь, вы что, ослепли? Почти семьсот долларов тю-тю!Остановитесь, пока дальше не влипли. Бизнесу вашему хана. Это даже не бабушканадвое сказала, это уже дедушка на хрен послал.

Его пламенная речь не нашла отклика, но капнула яда сомненийв сердца товарищей. И Пупс, и Тасик, и даже Даня помрачнели, призадумались.Один Архангельский не внял.

— Да брось ты, Жека, — оптимистично отмахнулся он, — наловимновых котов…

— Сами ловите, — тут же запротестовал Тася.

— И на свои дачи возите, — запротестовал и Даня.

— И сами покупайте корм, — подключился к ним Евгений.

Короче, бунт.

Архангельский сразу сбежал, смылся под предлогом, что надоотпустить будку, водитель которой загнул бешеную сумму за простой.

Когда он вышел, мужья затеяли спор: все, кроме Женьки,сомневались. Были аргументы и против и за, из чего я сделала вывод, что бизнесих, скорей всего, будет развиваться — Женьку они уговорят.

Как только я это поняла, сразу же начала ломать голову, какснова их бизнесу помешать. Смех смехом, но кто знает, может и в самом делезаграница помирает без наших котов. Я тоже слышала, что домашние животные тамстоят дорого.

Когда же Архангельский будку отпустил да в дом вернулся ивовсе запаниковала я.

— Мы должны утереть носы нашим жёнам! — оптимистично сообщилон. — Пускай знают, что и мы не лыком шиты. Пускай не задаются, пускай невоображают, что в этом мире выживают лучше нас.

И он такую радужную расписал картину, что у меня подложечкой заныло — не видать мне Женьки, как своих ушей без зеркала.

И в этот миг я услышала за окнами звук. Звук автомобильногодвигателя.

Мужья, увлечённые спором, на этот звук внимания не обратили,да и я не сразу обратила, а лишь тогда, когда он у ворот Тамаркиной дачизастрял.

Я выглянула в окно; на дороге рядом с калиткой остановилсячёрный армейский автобус, стекла которого защищала стальная сетка.

Что-то сильно мне это напоминало.

«Да ведь ОМОН же на таком в тот раз подъехал, когда я бизнесих ломала», — озарило меня.

Из автобуса, тем временем, высыпала толпа здоровенныхмолодых мужиков в униформе, с автоматами и в бронежилетах. Командовал ими бугайсовершенно немыслимых размеров. Он взмахнул рукой и проревел голосом,напоминающим пароходную сирену:

— Рассредоточиться! Занять круговую оборону!

«Просто странно, что не услышали этого рёва наши мужья, —удивилась я. — Правда, на второй этаж (почему-то) с улицы звуки лучше долетают,да и окна закрыты на первом этаже.»

Пока я размышляла, крутые мужики бросились выполнятькоманду. Они тут же преобразовались из толпы в цепочку и организованной рысьюпотрусили кто к кустам, кто к лопухам.

С делом этим, видно, они знакомы были не понаслышке. Быстрорассосались и растворились в окружающем пейзаже.

«Любо-дорого смотреть, так слаженно работают,» — мысленнопохвалила их я, не сомневаясь, что это Тамаркины орлы прикатили.