Псевдоним для героя - Андрей Кивинов

– Москва, – понимающе вздохнул хозяин, – Они сначала мочат, потом разговаривают.

– Это все? – эстонец швырнул смятый листок на журнальный столик из натурального малахита.

– Наверняка нет. Я же делал запрос только по кличке. Нужна хотя бы фамилия. Похоже, он появился в городе недавно, иначе в базе было бы больше данных. К тому же, если честно, в нашу базу попадают крупицы, остальное на ум идет. Башка – самая надежная база.

– А сам-то слышал про него?

– Разумеется. Может, кофе? У меня хороший, натуральный, прямо из Уругвая.

– Давай. Я покурю здесь?

– Конечно.

Хозяин скрылся на кухне. Тайм-аут на кофе он взял умышленно, дабы собраться с мыслями. Про Бетона он впервые услышал сегодня утром, от самого Алика Камаева, попросившего навести справки о Гене по милицейской линии. Забраться в «Х-файл» было делом пяти минут, поговорить же с народом не удалось, весь рабочий день ушел на итоговые совещания. А с трибуны не спросишь: «Товарищи офицеры, никто про Бетона не слыхал»? Но ответить сейчас отрицательно Камаеву он не мог, годами поднимаемый рейтинг обвалится тут же, на месте. «Мы знаем все, мы профессионалы, мы дорогого стоим». Фантазия, развитая на итоговых совещаниях, не подкачает. Главное, обставиться с фамилией этого Гены. А то как-то глупо – мы про него знаем все, кроме фамилии.

Кофеварка заурчала, хозяин выключил агрегат, поставил на поднос кухонный инвентарь и вернулся в комнату.

– Прошу… Так на чем мы остановились? Ах Да, Бетон. Фигура, сразу скажу, интересная. Начну с фамилии, вернее фамилий. Он их тусует, как шулер колоду. Есть у нас одна версия, ведь сменить фамилию не так-то просто…

– Что за версия?

Хозяин поставил чашечку и заговорщически, с тревогой в голосе, ответил:

– Возможно, за Бетоном стоят московские спецслужбы… Понимаешь?

– Не совсем.

– Человек глубокого внедрения… – Куда – внедрения? – Не задавай идиотских вопросов. Генерал контрразведки или гэбэ не может приехать к тому же Кренделю и гнуть пальцы. – Почему не может? Приезжали…

– Это дураки приезжали, которые сейчас либо в Лефортово вшей кормят, либо на кладбище гноятся. Умные не приезжают. Умные находят такого вот Бетона, который будет пальцы гнуть, бомбы бросать и прочее, а товарищи из кабинетов останутся чистыми, как моча Жириновского!

– При чем здесь моча Жириновского? – в очередной раз удивился Камаев.

– Политикой надо интересоваться. Жириновский заявил, что у него моча, как слеза младенца. Но речь не о нем… Господа из центра задают направление и организуют прикрытие… У нас ведь даже фотографии Бетона нет. Все про него слышали, но никто не видел! Чудеса!

Алик отхлебнул кофе, в котором без труда узнал продукцию малого предприятия «Буза», подконтрольного Кренделю, и недоверчиво покачал головой.

– Я сомневаюсь, что Новоблудск мог заинтересовать московских «сюртуков»*, чего им тут ловить?

* Сюртук (блатн.) – сотрудник спецслужб.

– Но ты сам говорил, что воров заинтересовал. Через Новоблудск проходит нефтепровод, это уже немаловажно. Когда на столе пусто, голодные переходят к объедкам. А на столе уже давно пусто… Ты помнишь, кстати, историю с заместителем прокурора города? В начале года?

– Который с окошка упал?

– Да, с окошка… По слухам, перед смертью он сильно интересовался Бетоном и собирался дать санкцию на арест нескольких человек из его команды. Но не успел.

Хозяин слегка плутовал. Заместитель городского прокурора действительно выпал из окошка, но не по чьей-то злой воле, а по собственному пьяному раздолбайству. Решил понтонуться перед любовницей и выпить шампанского, стоя на карнизе. Выпил. Первой с десятого этажа приземлилась бутылка, секундой позже каскадер. Пресс-служба прокуратуры подлинные обстоятельства смерти, естественно, сокрыла, представив случившееся как покушение, связанное со служебной деятельностью покойного. Так почему бы сейчас не использовать сложившуюся ситуацию? Покойнику, по большому счету, все равно.

– Из его квартиры пропали документы, телефон стоял на прослушке. Это почерк спецслужб. Обычные бандиты никогда бы не стали инсценировать несчастный случай. Им проще тачку заминировать.

– Что еще говорят?

– Бетон хоть и беспределыцик, но с башней дружит. Крайне осторожен, не исключено, что прошел подготовку в закрытых подразделениях разведки. Дисциплина в его бригаде железная, за ослушание или прокол мгновенная смерть. Постоянные тренировки, как он называет – командно-штабные учения. Представь, приезжает Бетон в какое-нибудь место с секундомером в Руках и звонит своему заму: «Тревога, ситуация номер два». Это означает – прибыть на стрелку. Или разборку. Потом включает секундомер. Кто не уложился в норматив, тонна баксов штрафа. Нет денег, руби палец. Мы нашли по весне несколько трупов с простреленными затылками и отрезанными мизинцами. Есть данные, что это его люди…

Вообще-то людей с простреленными затылками находили в городе регулярно и не только по весне, но… Какая разница?!

– И заметь, – продолжал блистать эрудицией хозяин, – братва обычно с ларьков начинает или с барыг мелких, постепенно, так сказать. А этот сразу на топливо замахнулся. Да без надежного прикрытия он бы и велосипед не заминировал!

– Возможно, – задумчиво произнес Алик. Теперь история с заказной статьей смотрелась несколько в ином свете. Московские «сюртуки» в погонах легко могли дать команду «сюртукам» Новоблудским, чтобы последние набросились на Кренделя.

Он одним глотком осушил чашку и поднялся.

– Хорошо, благодарю за кофе. Хозяин проводил гостя, на пороге отечески похлопал Алика по плечу и улыбнулся:

– Береги себя, время неспокойное. Алексею Максимовичу мой нижайший поклон.

– Передам, – озлобленно буркнул Камаев. Он быстро сбежал по ступенькам, обогнул дом, перешел улицу и сел в ожидавший его темно-бордовый «опель». (НЕ РЕКЛАМА!)

– Кто пил?! – принюхавшись к салонному воздуху, резко спросил эстонец у распластавшихся на заднем сиденье Ирокеза и Челюсти.

– Никто! Век воли не видать! Мы только «Спрайт» трескаем! – Ирокез продемонстрировал темно-зеленую бутылку. – Мнительный ты стал, Алик, как дядька Борман.

– Почему виски шмонит? «Джони Вокером»?

– Не знаю. Гаишник жало в салон совал, надышал. Ну, чего там по этому Бетону?

Камаев обернулся к своим «воробушкам» и прорычал:

– Идиоты! Совсем очленели? На хера ломать руки, если человек раскололся! Отрихтовали б да отпустили! А теперь, умники, молите Бога, чтоб вам бритые затылки не проломили!

– Кто?! Этот обрубок, что ли?!

– Нам сейчас только войны не хватало! Вам, козлам, что, плохо живется? Давно у пацанов на кладбище не были? Так вот, сходите, навестите. Заодно местечко присмотрите. И конный бюст отлить не забудьте! Я теперь за ваши пустые чайники фальшивого рубля не дам!