В объятиях русалки - Ольга Баскова

Щеки девушки вспыхнули:

– Если бы не благодетель, который отправил Волохова на тот свет, думаю, его поисками следовало заняться.

Леонид усмехнулся:

– На этот раз ваша доблестная полиция изложила вам все факты?

Она радостно засмеялась:

– Антон Шелестов, капитан отдела внутренних дел, даже попросил написать об этом статью.

– Антон Шелестов? – Сомов наморщил лоб.

– Да, – Елена догадалась, о чем он думает, – брат вашей прекрасной подруги Риты.

– И вы выполнили просьбу?

– Конечно, – уверенно ответила Барышева. – И наши читатели остались довольны.

– Прекрасно, – Леонид потер руки. – Да только я не за этим. Видите ли, мое внимание привлекло другое дело – о гибели Тарасова.

Лицо журналистки менялось на глазах. Свежая и румяная, как спелое яблоко, кожа посерела, проступили морщины. В глазах отразился испуг:

– Что же вам не понравилось?

Каждое слово давалось ей с трудом. Полные губы дрожали. Сомов с удивлением наблюдал за девушкой:

– А разве вы удовлетворились всем? Как, например, опытный врач перепутал группу крови? Зачем Тарасов отправился купаться глубокой ночью?

Она закусила губу, отвернулась:

– В жизни бывает всякое. Врачебные ошибки…

Он перебил ее:

– Но не такого рода.

Барышева молчала. Однако Сомов не собирался отступать:

– Лена, я вижу, вы знаете больше, чем хотите показать. Почему? Кто вам угрожает?

Журналистка тихо промолвила:

– Нет, это не так.

– Позвольте вам не поверить, – напирал Леонид. – Вы умная женщина и не остановились бы на достигнутом. Думаю, вы пытались копнуть глубже. Но кто-то остановил вас. Кто и когда? Если вы скажете правду, клянусь, все останется между нами. Я все равно буду проводить собственное расследование. Все удары судьбы падут на мою голову. Не собираюсь вмешивать в это дело вас.

Она нервно сглотнула:

– Да. Вы правы. Я ходила к Тарасову в качестве журналиста, и он вместе с главным врачом роддома свалил все на медсестру Милену Ряшенцеву. Дескать, та в тот день находилась под градусом, потому что праздновала помолвку, и записала в карту другую группу крови.

– Тогда почему же ее не отыскали и не судили?

– К тому времени она якобы вышла замуж и умчалась в неизвестном направлении, но я в это не верю, – откровенно призналась Елена. – Во-первых, Милена не пользовалась популярностью у мужчин. Во-вторых, никто не видел ее с кавалером. Даже собственная мать не в курсе, кто он такой и куда исчезла ее дочь.

Леонид потер щеку:

– А мать живет в Мидасе?

– Да.

– И вы можете дать мне ее адрес?

Барышева вздохнула:

– Вот с этого все и началось. Я отправилась к матери, она встретила меня довольно недружелюбно и практически сразу выпроводила из дома. С ней трудно общаться, так как она медленно, но верно спивается. Тогда я не расстроилась, решив повторить визит. Однако мне позвонили на телефон редакции и вежливо предупредили: если я еще раз переступлю порог дома госпожи Ряшенцевой-старшей, меня ожидают крупные неприятности, – она грустно улыбнулась. – Один раз в меня стреляли, и все обошлось. В другой я могу оказаться на небесах. А умирать в таком возрасте ой как не хочется.

Сомов кивнул:

– Понятно. Держитесь от этого дела подальше. Но адрес матери я все же вынужден просить.

Лена вырвала листок из блокнота и написала на нем несколько слов:

– Держите. И удачи вам.

Он поднялся со стула:

– Вы второй раз выручаете меня.

Девушка пожала плечами:

– Так получается. Только у меня к вам просьба…

– Любая, – с пафосом ответил оперативник.

– Мне тоже хотелось бы знать об этом деле все, – тихо сказала она.

– Разумеется, – пообещал Леонид. – Я не оставлю вас без информации. Только, надеюсь, вы не станете использовать ее в статьях.

Улыбнувшись на прощание, он вышел на улицу. Солнце палило немилосердно. В такую погоду ужасно хотелось нырнуть в прохладную воду или завалиться спать в номере с включенным кондиционером. Однако Сомов не мог себе позволить ни то, ни другое. Поскольку дело обещало быть сложным, ему необходимо на время переменить место жительства. Пока он в пансионате, крутые ребята следят за каждым его шагом. Да, но куда податься? Вдруг Леонида осенило, и он радостно засмеялся. Костик Скворцов оставлял ему свой адрес, когда приезжал на помощь, и такое местечко порадовало бы любого, кто желает скрыться от посторонних наблюдателей. Оперативник достал блокнот и отыскал нужный адрес. Через двадцать минут он сидел на веранде и пил чай с клубникой, ведя разговор с хозяйкой. Комнатку с отдельным выходом, которую несколько дней назад занимал Костя, женщина еще не успела сдать.

Теперь предстояло обмануть преследователей. Идя к старушке, Леонид следил за каждым, кто попадался на его пути, прислушивался к разным звукам и не увидел ничего подозрительного. Однако если бандиты были профессионалами, даже с его опытом работы обнаружить за собой слежку очень проблематично. Поэтому оперативник вернулся в пансионат, подошел к администратору и уведомил, что на несколько дней ему необходимо уехать в родной город по делам. Женщина надула губы:

– А если к нам подъедут клиенты. Я могу поселить одного в ваш номер без вашего ведома?

Он послал ей очаровательную улыбку:

– Разумеется. Об этом вы меня предупреждали еще в начале моего отдыха.

Она покраснела, и Леонид все понял: пронырливая дама пристроит кого-то и на его место, положив денежки себе в карман.

– Значит, вас не будет неделю? Какая жалость!

– Я тоже так думаю.

Отулыбавшись, чтобы еще больше усыпить ее подозрения, которых, впрочем, и не было, Сомов помчался на автовокзал за билетом. По дороге ему позвонила Рита. Оперативник только минуту назад вспоминал свою подругу и отметил про себя, что очень скучает по медноволосой ундине. Она действительно превратила его отдых в праздник. Без этой девушки даже прекрасный, расцвеченный солнцем крымский берег казался бы не таким ярким. А эти неповторимые экскурсии в грот? Он с радостью откликнулся:

– Как поживает русалка Мидаса?

Рита хмыкнула:

– Скучает. Знаешь, Ялта тоже красивый город, но без тебя…

От этих слов его пробрала дрожь. Рита постепенно входила в его плоть и кровь:

– И я без тебя изнываю. Даже не предполагал, как тебя будет не хватать.

– Я приглашала тебя в гости.

Леонид грустно заметил: