Только через мой труп - Рекс Стаут

В четверть второго ночи, когда у меня голова того и гляди грозила оторваться от нескончаемых зевков, да ещё предстояло куда-то тащиться за родстером, какой-то идиот трезвонил в дверь.

Я поплелся в прихожую и, отодвинув засов, открыл дверь на пять дюймов – ровно на столько позволяла это сделать накинутая цепочка. За дверью маячила незнакомая мужская фигура.

– Чего вам?

– Я хочу видеть Ниро Вульфа.

– Простите, кто вы?

– Откройте дверь!

Тон, надо признать, был чересчур повелительный.

Я поцокал языком:

– Приемные часы давно закончились, приятель. Не хотите называть свое собственное имя, так придумайте другое. Только какое-нибудь покрасивее, а то время, сами понимаете, не самое располагающее.

– Меня зовут Дональд Барретт.

– О, вот как. Тогда ладно. Погодите здесь немного, я сейчас вернусь.

Я пошел в кабинет и доложил о посетителе Вульфу. Тот открыл глаза, нахмурился, что-то пробурчал и кивнул. Я вернулся в прихожую, впустил полуночника, поработал лакеем и отвел его в кабинет. В ярком свете он оказался весьма привлекательным и встревоженным, с чуть помятым белым галстуком и растрепанной шевелюрой. Он, прищурившись, взглянул на Вульфа и повторил, что его зовут Дональд Барретт.

– Я уже понял. Садитесь.

– Спасибо. – Он присел на краешек кресла с таким видом, точно был уже готов вот-вот встать с него. – Очень дурной запашок у этого дела.

Брови Вульфа слегка поднялись:

– У какого дела?

– Да у того, что случилось у Милтана в школе. Вы же знаете – убийство Ладлоу.

– Знаю. Кажется, вы тоже там были.

– Был, пропади все пропадом. Да вам и так все известно от этого малого, которого вы туда послали.

– Простите, – сказал Вульф. – Я думал, вы уже знакомы. Мистер Барретт, это мой помощник, мистер Гудвин.

– Да, знакомы. Даже перекинулись парой слов. Он сторожил дверь, а я попросил его выпустить одну молодую особу, которая опаздывала на важное свидание, но он отказал.

Вульф кивнул:

– Мисс Рид, кажется.

– Надо же, он вам и это рассказал?

– Мистер Гудвин от меня ничего не утаивает.

– Вообще-то я так и думал. Естественно. Он уперся как баран, и не хотел выпускать мисс Рид. Он сказал, что самое худшее, что она может сделать, это сбежать и заставить фараонов её разыскивать; а сам каким-то образом удрал, не побоявшись увлечь за свору ищеек!

– Знаю. Что поделать, с ним такое случается. – Вульф говорил сочувственно. – Вы для этого хотели меня видеть? Пожурить меня за несносное поведение мистера Гудвина?

Барретт подозрительно посмотрел на него, но Вульф был сама учтивость.

– Нет, – наконец ответил он, – просто упомянул к слову. А зачем он уперся, как баран? К чему было держать там мисс Рид! Я был вполне согласен держать ответ за нас обоих. Но я пришел к вам по другой… по другому поводу. Этот малый, которого вы туда послали, – он должен был представлять мисс Тормик, верно?

– Какой малый?

– Да ваш помощник, черт побери! – Он мотнул головой в мою сторону. Гудвин.

– Понятно. Я не тупица, мистер Барретт, но предпочитаю называть людей по именам – так удобнее. Да, мистер Гудвин пришел туда, чтобы помочь мисс Тормик.

– Это он сказал.

– Но ведь и она согласилась, разве не так?

– Само собой. Здесь все в порядке. Но тогда речь шла о бриллиантах этого болвана Дрисколла. Так я хочу знать – вы по-прежнему представляете ее? Я имею в виду сейчас, в деле об убийстве.

– Вы спрашиваете просто как любопытствующий друг?

– Ну а как же, конечно, как друг. Но это не просто любопытство.

– Что ж, да, я представляю мисс Тормик. А что движет вами, помимо любопытства?

– Ну, просто… – Он заколебался, поднял руку, чтобы пригладить растрепанные волосы, заерзал в кресле и прокашлялся. – Если честно, меня немного интересует мисс Тормик, и я терпеть не могу… вы понимаете? В этом деле все жутко подозрительно! Я познакомился с ней всего несколько месяцев назад, и устроил её и мисс Лофхен на работу в школу Милтана – я, стало быть, несу за неё некоторую ответственность. Она в Нью-Йорке чужая, и я хотел бы убедиться, что у неё есть толковый и знающий советник. Конечно, если вы её представляете…

– Представляю.

– Лучшего и желать нельзя.