Золотая клетка для синей птицы - Антон Леонтьев

Дима развернул еженедельник. Большая статья о махинациях в концерне «Парацельс». Дима углубился в чтение. Каждое слово оставляло след в его душе, он не мог вынести, что кто-то так язвительно и с издевкой пишет об его отце. Но еженедельнику «В зеркале власти»«можно доверять, они не станут распространять непроверенные слухи или что-то выдумывать.

Светлана Ухтомина, Дима обратил внимание на имя и фамилию журналистки. О ней он много читал и слышал. Она считается одной из лучших журналисток в России. Ей можно доверять.

Тем временем лимузин подкатил к воротам кладбища. Подхватив корзину с цветами, Дима в кресле порулил к могиле матери. Раз она любила отца, значит, он не может быть таким монстром, каким изображают его в средствах массовой информации. Дима и не подозревал, что его мать жива, а эта могила неизвестно чья.

Он положил розы на заснеженную землю, прикоснулся рукой к фотографии молодой и красивой женщины, которая скорбно улыбалась ему с гранитного надгробия.

Светлана Ухтомина сошла с поезда, который стоял в Усть-Кремчужном всего три минуты. Она очутилась на перроне крошечного вокзала. В лицо ударил колючий ветер, здесь было никак не менее тридцати градусов мороза, и она не пожалела, что взяла с собой шубку.

– Светочка, – услышала она чей-то голос и обернулась на зов. К ней спешила пожилая, облаченная в каракулевое манто женщина, за которой семенил невысокий бородач. – Вы ведь и есть Светочка Ухтомина? – спросила женщина, улыбаясь. Ее лицо, открытое и доброе, сразу понравилось Свете.

– Да, – ответила она. – А вы, если не ошибаюсь, Нина Афанасьевна и Григорий Иванович?

– Точно, точно, – защебетала женщина, вцепилась в чемодан Светы и, повернувшись к супругу, произнесла: – Гриша, ну что ты стоишь, как истукан, или думаешь, что наша гостья будет сама тягать эти тяжести?

Ее супруг, поздоровавшись со Светой, подхватил чемодан и сумку, и они двинулись к подземному переходу. Через несколько минут они оказались на привокзальной площади, где фырчали автобусы.

– Рады приветствовать вас в Усть-Кремчужном, – сказала Нина Афанасьевна, взяв Свету под локоть. – Прошу вас, смотрите под ноги, у нас так скользко. Я бы не хотела шлепнуться, да и вам это ни к чему!

Крупная вывеска с потрескавшимися буквами «Усть-Кремчужный», которая украшала здание вокзала, построенное лет пятьдесят назад в прихотливом сталинском стиле с остроконечной башней и большими часами, свидетельствовала – Ухтомина находится в родном городе Владимира Стаховского. Переезд из Москвы занял около полутора суток, добраться до Усть-Кремчужного иначе, как по железной дороге, было невозможно.

Геннадий Петрович, понимая, что отговорить дочь от поездки не получится, приложил максимум усилий и сумел договориться о том, чтобы Светлана жила не в гостинице, а в семье Григория Ивановича Ватутина, который тридцать лет назад возглавлял следственную бригаду по факту убийства Оксаны Винокуровой.

Григорий Иванович, молчаливый бородач, и его не в меру говорливая супруга, похожая на сдобную булочку с изюмом, сразу же откликнулись на эту просьбу и с уральским радушием встретили московскую журналистку. Они знали только, что Светлана приехала в Усть-Кремчужный, чтобы ознакомиться с делом Оксаны, и Григорий Иванович обещал всемерно ей помочь. Благо, что он уже много лет являлся пенсионером, ему нечего было делать, кроме как предаваться воспоминаниям и ворошить давние истории.

– В машину, быстрее в машину, – скомандовала Нина Афанасьевна. Ватутина указала на старенькую сизую «Волгу», которая была припаркована недалеко от вокзала. – Сейчас домой, обедать, приводить себя в порядок и отогреваться. А то у вас нос посинел, Светочка! А завтра с утра, если у вас будет желание, мы покажем вам наш Усть-Кремчужный. Не такой большой, как столица, но мы его очень любим. Правда, Гриша?

Григорий Иванович, садясь за руль, буркнул что-то невразумительное. По всей видимости, за многие годы брака он успел смириться с тем, что тон в их семье задавала энергичная жена.

– Ехать нам всего пятнадцать минут, мы живем поблизости. Да и городок у нас небольшой, только один трамвай и три автобусные линии, – рассказывала Нина Афанасьевна, взявшая на себя обязанности гида-экскурсовода. – Как добирались, Светочка?

Ухтомина отвечала на многочисленные вопросы Ватутиной. Ту интересовало буквально все, а вот ее супруг, насупившись, молчал и сосредоточенно вел машину. Почему такая реакция? Григорию Ивановичу не нравится, что она сюда приехала и остановилась в его квартире? Вряд ли, его жена так и исходит восторгом по поводу визита знаменитой журналистки. Или он недоволен тем, что Светлана сует свой нос в старое дело об убийстве. Ведь именно Ватутин три десятилетия назад вынес окончательный вердикт – убийцей является Федор Таранцев, который погиб во время пожара в собственном доме. И вот появилась она, непонятная особа из столицы, которая, очень может быть, собирается опровергнуть этот вывод.

– Приехали, – провозгласила Нина Афанасьевна, когда «Волга» затормозила около серой пятиэтажки. – Гриша, помоги нам с чемоданами, а сам поставь машину в гараж. Мы, Светочка, живем на последнем этаже. Вы не представляете, какой это ужас. Этим летом протекла крыша…

Слушая бесконечные причитания Ватутиной, Светлана отправилась вслед за ней в подъезд.

Они поднялись по грязноватой лестнице на последний этаж, остановились перед железной дверью зеленого цвета. Ватутина вытащила ключ, отомкнула замок и, пропуская гостью вперед, произнесла:

– Милости прошу, Светочка, проходите!

Ухтомина попала в уютную и чистенькую квартирку, состоящую из трех комнат. Чувствовалось, что у ее обитателей денег немного, однако они прикладывают все усилия, чтобы жить достойно.

– Раздевайтесь, давайте я повешу вашу шубку. Какая она красивая, это что за зверек? Я вообще-то в этом разбираюсь, но никак не могу сообразить, – продолжала болтать Нина Афанасьевна. – Вы, очевидно, голодны? Немного подождите, деточка, и к столу. А сначала я покажу вам вашу комнату…

Ватутина провела ее в небольшую комнату, оклеенную светло-синими обоями. Кровать, застеленная шерстяным пледом, шкаф, письменный стол и даже телевизор. Что ей еще требуется? Когда Геннадий Петрович предложил, чтобы она жила не в гостинице, а в семье Ватутиных, Светлана вначале колебалась. Как встретят ее чужие люди? Но, похоже, Ватутины, по крайней мере жена, чрезвычайно рады ее визиту. Насколько она знала, у Григория Ивановича и Нины Афанасьевны было две дочери, которые, давно выйдя замуж, проживали с собственными семьями в других городах. Значит, старики остались одни. И ее отец когда-то останется один. Но с ним рядом не будет мамы…

– Вам нравится, Светочка? – спросила Ватутина, внимательно наблюдая за реакцией гостьи. – Извините, конечно же, это не то, к чему вы наверняка привыкли, но я постаралась…

– Да что вы, – успокоила ее Ухтомина. – Меня все вполне устраивает. Я рада, что попала к вам, Нина Афанасьевна!

Ватутина расплылась в улыбке и сказала: