Загнанная в угол - Марина Серова

В эту ночь я снова спала у Юльки. Вернее, не спала, а постоянно ворочалась с боку на бок, так как только и думала о том, что видеокамера находится у меня дома. Я, конечно, могла бы взять камеру напрокат или попросить у кого-нибудь из знакомых, но не была уверена в качестве съемки чужой аппаратурой. А качество мне требовалось отменное. Только к утру я уговорила себя не делать опрометчивых шагов и не лезть головой в петлю. Это я о том, что сначала была все-таки склонна пробраться в свою квартиру.

В десять утра я посетила Дом быта и, не желая одалживаться у друзей, взяла камеру напрокат, письменно пообещав вернуть ее в понедельник. Стоило мне это недешево.

Около десяти вечера я уже поджидала Луганова в казино «Звездная ночь». Он должен был появиться с минуты на минуту. В зале почти никого не было. Час пик, по его словам, настанет не раньше одиннадцати, но столики лучше «забить» сразу.

Вежливый официант поставил передо мной заказ: бокал шампанского, одно заварное пирожное и чашку кофе. Это тоже стоило недешево, и я подумала о том, что хорошо бы было выиграть в «блэк джек» или рулетку.

Вскоре появился Луганов. Он сразу заметил меня и сел за соседний столик. В глазах Шурочки читались твердость и решительность. Мельком он глянул на мою сумочку, которая стояла возле меня прямо на столе. В ней находилась сейчас видеокамера. Объектив через специальное отверстие был направлен на его столик.

Луганов едва заметным движением головы сделал отрицательный жест. Это означало, что объектив с его места не виден. Я отвернулась. Теперь мы не должны смотреть друг на друга.

В казино постепенно собирались люди. На фоне шикарно разодетой публики я выглядела довольно тускло, несмотря на то, что Юлька одолжила мне на вечер свое лучшее платье. Не могу сказать, что все дамы сверкали бриллиантами, а джентльмены шелковыми галстуками-бабочками, но во всех чувствовался лоск, ощущение собственной значимости и привычка жить на широкую ногу. Я тоже могу позволить себе иногда пожить на широкую ногу, но так преподносить себя мне почему-то никогда не удавалось. «Может быть, поэтому я до сих пор не вышла замуж?» — подумала я и увидела троих мужчин, подсевших за столик к Шурочке. Я немного приоткрыла сумочку и включила камеру. Они поулыбались, поговорили вполголоса, заказали по рюмочке коньяка, выпили, а затем пошли к игральным столам.

Минут через десять подошли еще трое. Все повторилось. Затем первая тройка вернулась к столу. Каждый вручил Шурочке по внушительной пачке денег, и они снова удалились. Только теперь уже не к игральным столам, а восвояси. Потом подошла вторая тройка. Молодые люди выкурили по сигарете, положили перед Лугановым деньги и тоже ушли. Никто, кроме меня, не обращал на них внимания, но делала я это крайне осторожно, боковым зрением.

Через полчаса, когда я уже доела последние крошки пирожного и выпила последний глоток кофе, с Лугановым поздоровался еще один коммерсант, сразу отдал ему стопочку денег и исчез.

А в зале кипели страсти. «Делаем ставки, господа! — выкрикивал крупье, возвышаясь за большим столом рулетки. — Стоп! Ставок больше нет». Металлический шарик издавал трескучий звук, потом затихал, и тут же раздавались стоны, вздохи и радостные восклицания публики. «Каре на семерках!» — выкрикивали из-за другого стола, или: «Нет игры».

— Не желаете ли поиграть в покер? — услышала я голос у себя за спиной и резко обернулась.

Возле меня стоял невысокий мужчина лет сорока, одетый в черный костюм, белую рубашку и галстук, по цвету напоминающий пионерский. На среднем пальце его правой руки поблескивал золотой перстень-печатка, размером с кофейное блюдечко. Мужчина белозубо улыбался.