Без тормозов - Никита Ветров

«Бывают же такие люди, — удивлялся про себя Громов, шагая к оставленному на заправочной площадке мотоциклу. — И себе настроение испортят, и всем остальным!» Уж на что он считал себя выдержанным и спокойным парнем, но этому твердолобому продавцу и его удалось вывести из душевного равновесия. Началось все с того, что тот долго-долго не мог заставить свою задницу подняться с кровати и открыть дурацкий магазинчик. Потом Виктору пришлось минут десять выслушивать нытье, ругань и жалостливые рассказы о тяжелой жизни придорожного торговца. Естественно, Громов даже и заикаться не стал относительно «чего-нибудь низкокалорийного и без консервантов» — продавец просто удавился бы на месте. У него в киоске под это определение, да и то с большой натяжкой, подходила только минералка в полуторалитровых пластиковых баклажках. Учитывая этот факт, Виктор решил не мудрить и взять пару сосисок в тесте — от туалетной бумаги много вреда не будет. Но и тут не обошлось без казуса: мужик попытался всучить их байкеру в холодном, как срамное место эскимоса, виде, хотя у него под боком стояла вполне работоспособная микроволновка. На препирательства и доводы ушло еще минут пять. А когда речь зашла о стаканчике кофе, продавец и вовсе встал в позу, заявив, что не намерен тратить на приготовление этого дрянного напитка свое драгоценное время. Вместо этого предложил купить пива из холодильника, на что Виктору пришлось ответить вежливым отказом с указанием места, в которое продавец это пиво себе может засунуть, если ему вдруг станет нечем больше заняться на досуге. В общем, пообщались мило. Каких трудов Громову стоило в конце концов уговорить сонного ворчуна вскипятить чайник — Эльвире ни за что не догадаться. А ведь даже спасибо не скажет. Скорее всего. Пока ждал, позвонила Алена — единственное утешение среди всех этих неприятностей. Но общение с девушкой лишь поначалу улучшило расположение духа. После того как Виктор узнал о произошедшей в гостинице краже и страшном переполохе, произведенном следственной группой, ему страшно захотелось вернуться обратно, чтобы забрать свою Аленушку из этого гадючника. Хоть она и говорила, что ее не трогают и что очень здорово, что Громов укатил раньше, чем все это произошло, на сердце у парня стало неспокойно.

Обжигая пальцы кипятком, в котором плавало содержимое пакетиков растворимого кофе, Виктор тащил в обеих руках по пластиковому стаканчику. Остальная добытая с боями провизия мирно покоилась в просторном кармане его косухи. Шел медленно, не хватало еще споткнуться и разлить. Ведь тогда — все, конец. Второй раз уломать торговца на трудовой подвиг — кипячение воды посредством чайника — не удастся, а Волынская всю оставшуюся часть дороги будет скулить о своей горькой судьбине.

«Черт! — вдруг остановился Громов и завертел головой по сторонам. — Где Элька с мотоциклом?» Место рядом с колонкой, на котором он оставил своего железного друга, теперь занимали замызганные «Жигули», а «Zuendapp» вместе с Волынской куда-то подевался. Неужели угнали? Быть такого не может. Прибавив шагу, парень выскочил на автозаправочную станцию.

Уф! Вот же он! Чуть в сторонке в целости и сохранности расположился немецкий разведывательный мотоцикл времен Великой Отечественной войны, а на нем восседала сама актриса. Правда, вид у нее был раздраженный и несколько затравленный. И можно было понять, отчего: вокруг нее, а вернее, вокруг трехколесного чуда техники с видом цыган, приценивающихся на базаре к племенному жеребцу, стояли человек пять в кожаных штанах, банданах и клепаных сапогах. В руках некоторых из них демонстративно красовались велосипедные цепи, весьма угрожающе покачивающиеся на весу. Один из парней в черной бандане с изображенными на ней тремя ярко-белыми черепами сжимал в опущенной книзу руке компактную бейсбольную биту канареечного оттенка. В том, что он был пьян, сомневаться не приходилось, а картинно торчащий из щели между двумя гнилыми передними зубами окурок измятой самокрутки добавлял странствующему байкеру еще более грозный вид, не предвещавший ничего хорошего тому умнику, который найдет в себе смелости встать у него на пути. Рядом в живописном беспорядке были расставлены их собственные байки. Громов на ходу оценил чужие машины: старенькие, но отлично ухоженные «Че-Зет» и «Панония», тюнингованный до неузнаваемости «Урал», немного заезженный «бумер» и превосходно сохранившийся «спортсмен» — «Honda Black Bird». Ничего себе техника. Видно, что руки к ней приложены, владельцы их не «наездники», а именно хозяева, души не чающие в своих стальных игрушках.

Подойдя ближе, он услышал восторженные возгласы и удивленное цоканье языками. Никакой реальной угрозы ни его мотоциклу, ни сидящей на нем девушке они, судя по всему, не представляли. Импровизированное оружие скорее служило для устрашения, нежели с целью конкретного применения. Парни просто распознали раритетную модель и теперь не могли насмотреться на это великолепие. Им было интересно. Одно слово, знатоки.

А вот вцепившейся в руль Эльвире происходящее не доставляло никакого удовольствия. Бледная от возмущения, она отвешивала незваным гостям колкости и всячески пыталась их спровадить.

— …Слышь, ты, толстяк! Убери свои лапы и вали отсюда. Давай, давай, двигай! Что у вас, своих дел нет? Никогда мотоцикла не видели?

— Не видели, — весьма добродушно отозвался тот, кого она назвала толстяком, хотя Громов склонен был предположить, что парень просто неплохо сложен. — Такого, как у тебя, — нет.

— Ну и обойдетесь!

— Слушай, красотка! Не веди себя, как стерва конченая. Мы же по-доброму, полюбоваться только!