Аристократ обмана - Евгений Сухов

– Уж как могу, ваше превосходительство… Но-о, пошла, родимая! – взмахнул кучер кнутом.

Лошади дернули стриженными гривами и слаженно зацокали по серым камням. Феофан, невзирая на запрет, весело погонял лошадок, подбадривая их матерно. Городовые, стоявшие на перекрестках, лишь провожали карету удивленными взглядами, лишь у Фонарного переулка из будки вышел бравый высоченный городовой и для острастки помахал пудовым кулаком расшалившемуся кучеру.

Карета остановилась у деревянной двухэтажной усадьбы с крестообразным мезонином. На безлюдной улице сосредоточенно размахивал метлой пожилой неказистый дворник, не обращая внимания на подъехавшую карету.

– Послушай, мил человек, поручик лейб-гвардии здесь проживает?

Дворник отставил в сторону инструмент и вытащил кисет с табачком.

– Поручик, гришь? Туточки он. На втором этаже проживат у бабы Дуни. – И уже тише, доверительным тоном добавил: – Вы бы его как-то усовестили, господа, ейный постоялец второй месяц не платит.

– Усовестим, любезнейший, – пообещал Филимонов, быстрым шагом направляясь к дому.

– А еще мамзелек разных приводит.

– И кто же к нему ходит?

– Разные ходют. Но более других – худая такая, на артистку похожа. Нос задереть, даже «здрасте» не скажет, и шмыг в квартиру!

– Непорядок.

– А то! Только ведь его сейчас нет, – задымил табачком дворник.

– А где же он? – остановился Филимонов.

– Не могу знать.

– Ничего, мы разберемся.

– А кто ж вы такие?

– Мы из полиции.

– Вон оно как!

На короткий стук дверь открыла ухоженная старуха лет семидесяти. Подозрительно всмотревшись в вошедших, она произнесла:

– Выпивохи, поди, пожаловали, только ведь вашего дружка дома нет.

– И куда же он подевался?

– Ума не приложу, где он может быть. Кажный божий день шампанского на сто рублев пьет, а за постой пятнадцать рубликов жалет. Може, вы за сваго дружка-то заплатите?

– Мы из полиции, сударыня, – разочаровал ее Филимонов, по-хозяйски проходя в распахнутую дверь.

Невольно отступив в глубину прихожей, женщина заговорила:

– Вот оно как… Видать, надрался где-то и лежить. А может, баба какая приголубила. Давеча говорила ему: не пей много. А он мне отвечат: дескать, непьющий я, разве ж дюжина бутылок на двоих много?

– Понятно, сударыня… Так вы проводите в его комнату?

– Пожалте. Пройдемте. Денег за просмотр не беру. А может, кто из вас квартерку снимет? – с надеждой посмотрела она на Владимира Гавриловича. – Много не запрошу. Может, вы? Мушчина вы ладный, мне подходите.

– Спасибо, сударыня, обеспечен.

Прошли в просторную комнату. По опустошенным бутылкам из-под шампанского, которыми были заставлены все углы комнаты, было понятно, что время корнет любит проводить в подпитии и скучать себе не дает. На стульях, стоявших в беспорядке, лежала синяя блузка, пояс от платья и еще какие-то атрибуты женской одежды. К самому окну был приставлен круглый стол, в центре которого стояла большая серебряная пепельница в виде германского пехотного шлема, полная окурков. Здесь же рассыпанная колода карт, большей частью порванных. Взор невольно искал порядка, но без конца цеплялся за хаос.

– И вы думаете, что здесь могут находиться камни от икон? – с сомнением произнес чиновник по особым поручениям Васильевский.

– Только здесь они и могут быть, – буркнул невесело Филимонов, выдвинув ящик комода.

Ничего утешительного. Просто хаос снаружи перебрался в потаенные уголки. В ящике лежали темные перчатки, надо полагать, в лучшие свои времена они имели белоснежный цвет. Несколько коробков спичек, наполовину опустошенных, огарок свечи и еще какое-то ветхое тряпье, место которому в ближайшем мусорном баке.

Другой ящик в точности напоминал первый, с той лишь разницей, что, кроме вороха ненужного тряпья, здесь лежали поломанные женские гребни, старые броши, не представлявшие никакого интереса, и черные женские чулки, собранные в комок. Филимонов брезгливо поморщился – трудно ожидать, что среди вороха безобразия может отыскаться нечто приличное.

– У вас есть что-нибудь?

– Как вам сказать? – выудил чиновник из шкафа предмет женского туалета. – Все что угодно, но только не то, что нам нужно.

– И я о том же, – изрек Владимир Гаврилович, открывая очередной ящик.

Тот поддавался тяжеловато. Такое впечатление, что до самого верха ящик был набит булыжниками. Начальник сыскной полиции даже не удивился, когда увидел в ящике гантели для гимнастических упражнений. Здесь же лежали два молотка с клещами. Надо полагать, поручик лейб-гвардии был не чужд гимнастическим упражнениям и в свободное от кутежей время занимался починкой побитой во хмелю мебели.

– Кажется, это то, что нужно, – взволнованно произнес чиновник по особым поручениям.

Разложив на столе кожаную гусарскую сумку, он принялся вытаскивать из нее карабинные патроны, кремень для розжига, кисет с махоркой, а затем – с величайшей осторожностью – небольшой мешочек, завернутый в плотную серую бумагу. Расслабив тесемку, аккуратно вытряхнул на ладонь неограненные синие камни, в которых Филимонов тотчас узнал сапфиры из украденной иконы и один крупный рубин. Совершенно прозрачные, притягивающие взгляд, они завораживали своей дивной красотой.

Дрожащими руками Владимир Гаврилович вытащил из кармана фотографию иконы. Тщательно сравнил найденные сапфиры с теми, что находились в окладе иконы. Совпало в точности. Камни располагались с правой стороны иконы, и самым крупным из них был рубин едва ли не с голубиное яйцо. Аккуратно завернув камни в бумагу, начальник сыска удовлетворенно хмыкнул:

– Интересно, что же он на это скажет, наш уважаемый господин Варнаховский? Все, больше нам здесь делать нечего.

* * *

Вернувшись в сыскное управление, Владимир Филимонов вызвал своего заместителя Рыкова и чиновника по особым поручениям Васильевского.

– Мне нужны сведения о Варнаховском Леониде Назаровиче, поручике лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка.

– Насколько глубоко копнуть? – спросил Васильевский, совершенно незаметный человечек с огромными залысинами.

– Поднять о нем все! Мне нужна полная информация. Если он случайно задел кого-то плечом и не извинился, то я должен знать и об этом. Даю вам на поиски сведений два часа! – Вытащив из атласной жилетки карманные часы, добавил: – А потом его арестуем.

* * *

…Чиновники появились через час. У Филимонова едва хватило времени, чтобы добраться до прокурора и взять разрешение на арест адъютанта великого князя.

В уголках губ прокурора оставался желтоватый след от запеченных расстегаев – Владимир Гаврилович поднял прокурора из-за обеденного стола. Поначалу он хотел ответить отказом, для столь решительного действия требовались более серьезные аргументы. Близоруко щурясь, прокурор долго пролистывал предоставленный материал, всматривался в фотографии похищенных камней и все более хмурился. Только когда Филимонов показал ему бумагу с большой императорской печатью, свидетельствующую о чрезвычайных полномочиях, прокурор одобрительно кивнул и поставил размашистую роспись.