Бомба для империи - Евгений Сухов

А потом Сева встретился со Скалоном в Дворянском клубе…

– Добрый вечер, – произнес генерал и протянул руку.

– Добрый, – чуть сконфуженно ответил Всеволод Аркадьевич.

Скалон спросил про дела.

– Все хорошо, – улыбнулся Долгоруков. – А ваши?

Генерал на несколько секунд задумался. А потом сказал то, что совершенно не рассчитывал услышать Долгоруков…

– Даже не знаю, что и ответить на ваш вопрос… С одной стороны – меня обокрали. И это весьма плохо. А с другой стороны, человек, отравлявший мне жизнь на протяжении долгих месяцев, уезжает и оставляет меня в покое. И это весьма хорошо.

Теперь настала очередь задуматься Севе. И тревожный холодок, невесть откуда взявшийся, стал закрадываться ему в душу.

– Прошу прощения, генерал, но я не совсем вас понимаю…

Скалон усмехнулся:

– Помните, в прошлую нашу встречу я порекомендовал вам Волжско-Камский коммерческий банк как хороший и надежный?

– Помню.

– Так вот, я ошибся, – продолжал беззлобно усмехаться генерал-майор. – Этот банк вовсе не такой надежный. И вы не торопитесь отдавать им на хранение свои ценные бумаги.

– Я уже… арендовал там сейфовую ячейку, – медленно проронил Долгоруков. – А что же все-таки случилось?

И генерал Скалон рассказал, что его «развели» мошенники. Наверняка, как он выразился, «высокого полета». Все, мол, началось с того, что его вызвали из дома банковским посыльным. Тот сказал, что генерала приглашают зайти в банк в два часа пополудни по неотложному делу. Скалон пришел ровно в два часа, как его и просили. Встретил его, как он понял уже слишком поздно, фальшивый помощник управляющего банком Бурундуков. Лжепомощник сказал генералу, что в банке якобы пришли в негодность несколько сейфовых ячеек, вследствие чего они меняют на них замки. Скалону определили новую ячейку и предложили временно переложить туда свои бумаги, что генерал и сделал. А когда пришел в банк, дабы забрать их, то обнаружил ячейку пустой…

– А… вы заявили в полицию? – осторожно спросил тогда Всеволод Аркадьевич.

Генерал в полицию не заявлял. Зачем, да и на кого? Банк, в лице уже настоящего помощника управляющего, обещал ему выплатить страховку, и к тому одна особа, отравляющая ему жизнь, уже не побеспокоит его никогда…

– Особа? – переспросил Долгоруков, и холодок, закравшийся ему в душу, стал ледяным.

– Да, – ответил Скалон и вздохнул. – Моя бывшая любовница, с которой я был вынужден расстаться, потому что об этом узнала моя супруга и я клятвенно обещал ей прекратить эти отношения. Та женщина, как я теперь понимаю, никогда не любила меня. Ей нужны были только деньги и ценные подарки. И когда я с ней порвал, она сказала, что не оставит меня в покое, пока я не выплачу ей, как она выразилась, моральную компенсацию. Она везде и всюду преследовала меня, не давая ступить и шагу. Скоро в Петербурге нам двоим стало так тесно, что я был вынужден подать рапорт с просьбой о переводе на службу куда-нибудь в иное месте. И получил назначение в Нижний Новгород. Но она достала меня и там, продолжая требовать денег и не давая проходу. Тогда я оставил Нижний и перевелся сюда, в Казань. Но она снова последовала за мной и…

Окончания фразы Сева уже не расслышал. Он уже летел, летел в тот дом на Грузинской улице, в котором жила Ксения. Но там ее уже не было…

* * *

– Еще что есть? – после весьма продолжительного молчания спросил Всеволод Аркадьевич.

Воспоминания оставили его, и теперь он снова был собран и деятелен.

– Есть еще две банкирские конторы, занимающиеся покупкой, продажей и хранением процентных и прочих ценных бумаг, – продолжил свой доклад Ленчик. – Разные закладные, векселя, долговые расписки. Также они ссужают желающих деньгами. Правда, не всех, а только состоятельных. И берут хорошие проценты за это. Первую контору держит господин Печенкин, она находится на улице Воскресенской, а вторая записана на купца Щербакова на Большой Проломной. Это все.

Ленчик замолчал и уставился на Севу.

– Итак, господа, – принял официальный тон Долгоруков, – выбор у нас весьма небольшой. Это Волжско-Камский коммерческий банк.

– Это точно, больше и выбирать нечего, – поддакнул Огонь-Догановский. – Вот у нас в Смоленске таких кредитных банков – полтора десятка!

– Так то в Смоленске…

– Интересно, там еще служит господин Бурундуков? – раздумчиво произнес Африканыч и с интересом посмотрел на Севу.

– А если и служит, так это скорее хорошо, нежели плохо, – отозвался тот. – Вспомнит нас как старых знакомых, глядишь, и замолвит за нас словечко.

– А вы там… не наследили, господа? – спросил Огонь-Догановский, знавший о «деле Скалона» из рассказов Африканыча.

– Нет, все было сработано чисто, – заверил его Всеволод Аркадьевич.

– Чище не бывает, – добавил Ленчик как непосредственный участник дела семилетней давности.

– Хорошо, – буркнул Алексей Васильевич.

– Нам, скорее, нужен начальник кредитного отдела, – сказал «граф» Давыдовский.

– Он все равно один решать ничего не будет, – сказал в ответ Долгоруков. – Значит, давайте так: присмотримся ко всем, кто имеет решающее влияние на решение по выдаче или невыдаче кредитов. С бумагами у нас все в порядке?

– Почти, – ответил Давыдовский. – Когда же на руках у нас будет концессионное соглашение, то все будет в полном порядке.

– А когда оно будет? – спросил Сева.

И все повернулись в сторону Африканыча.

– А что это вы все на меня смотрите? – спросил Неофитов, уже понимая, что от него требуется.

– Так ты у нас самый красивый, – ответил на его вопрос Огонь-Догановский.

– Это верно, – согласился тот. – И что?

– А то, что теперь твой ход, – сказал Всеволод Аркадьевич.

– Опять мой?! – проворчал Африканыч, на что получил вполне конкретный ответ от шефа:

– Не опять, а снова…