Интервью под прицелом - Фридрих Незнанский

Грязнов и Турецкий гордились своим знакомством и сотрудничеством с Александрой Ивановной, частенько вспоминали старые лихие времена, подернутые романтическим флером — за давностью лет, когда реальные истории идеализируются и трансформируются как охотничьи байки. Конечно, дело не в том, что трава раньше была зеленая, вода мокрая, а жизнь прекрасная. Те времена, когда Шура Романова была главой отдела по борьбе с бандитизмом, были не проще нынешних, но тогда их команда смогла устоять и победить, а сегодняшний бой — он всегда и по всем правилам трудный самый.

Турецкий размышлял об этом, глядя на Галину. Красивая дивчина и большая умница — правильно Славка сделал, что взял ее к себе в Департамент уголовного розыска.

— Добрый день, Галина Михайловна! Что новенького?

— Ну что вы, Александр Борисович! Что же вы меня так обижаете — официально, по батюшке… — своим нежным, певучим голосом с мягким ростовским выговором ответила Галина. — Ну прямо как неродной!

Турецкий захохотал в ответ. Действительно, дело не только в уважительном обращении, иногда простое «ты» от начальства выглядит большим комплиментом и оказанием доверия, нежели величание полным именем-отчеством.

Сразу вслед за Галей в кабинет вошел Рюрик Елагин, следователь по особо важным делам, советник юстиции. Но не успел он даже поздороваться, как на пороге показалась и остальная компания: сотрудница прокуратуры Светлана Перова, Володя Яковлев, коллега Галочки Романовой, капитан грязновского департамента, а замыкал шествие и сам Вячеслав Иванович Грязнов. Он зашел, оглядел кабинет Турецкого, увидел, что все в сборе, и прикрыл за собой дверь.

— Ну что, Александр Борисович, значит, мы вот такой теплой компанией станем отрабатывать новое «пренеприятнейшее известие»?

— А что, Вячеслав Иванович, ты думаешь, я вас просто так всех собрал — на вечеринку вроде встречи выпускников? — поддразнил его Турецкий.

— Кто тебя знает, ты такой шутник, — задумчиво потянул Грязнов.

Все остальные засмеялись. Но хозяин кабинета их веселье не разделил, выдержал паузу и сказал, повысив голос:

— Итак, господа-товарищи, я собрал вас всех, чтобы действительно сообщить о новом деле.

Все члены команды тут же замолчали и приготовились слушать. Турецкий продолжил:

— Как вы понимаете, если отдан приказ мобилизовать лучших сотрудников Департамента уголовного розыска и Генпрокуратуры и этот приказ идет с самого верху, оттуда, что выше и не бывает никого, разве что Господь Бог на Пасху, то шуточки развеселые придется нам отложить, и надолго. Велено нам в кратчайшие сроки раскрыть преступление, жертвой которого стал простой человек…

— Правда? А обычно мы раскрываем преступления, жертвами которых становятся сказочные чудовища? — перебил его Грязнов.

— Вячеслав! Перестань паясничать! Ты же в курсе, — всерьез разозлился Турецкий и даже стукнул кулаком по столу. — Лично мне совсем не до смеха. Да! На этот раз, как ни странно, жесткий приказ сверху поступил не по поводу какого-то известного лица; на первый взгляд здесь не замешана ни политика, ни шоу-бизнес, ни какой-либо другой бизнес, убит простой пенсионер…

— Александр Борисович! Простите, ради бога, мой цинизм… — вмешалась Галина Романова. — Но действительно, очень странная история. Согласно вашим словам, убит простой пенсионер, тем не менее следует указание с самого, как вы говорите, верху — о том, что должны быть мобилизованы все силы МВД и Генпрокуратуры. Такую бы заботу о населении да на каждый случай, будто мы живем в благословенной стране и любое преступление вызывает волну народного гнева. И что у нас на этот раз — бытовуха?

— Постой-ка, Галочка! — прервал ее Грязнов. — Ты телевизор совсем никогда не смотришь?..

— Почти не смотрю. А в праздники совсем некогда. И в городе интересного полно…

— Зря. Новости иногда просматривать не мешает. Много чего можно увидеть, — заметил Вячеслав Иванович и наизусть процитировал сводку: — «Голобродский Елисей Тимофеевич, одна тысяча девятьсот двадцать седьмого года рождения, ветеран Великой Отечественной войны, полковник в отстатвке, пенсионер, был убит в результате удара холодным оружием во время прямого телевизионного эфира». Как я понимаю, последнее и собрало нас всех здесь сегодня. Телевизионный эфир и послужил, как изящно выразилась Галина, к поднятию волны народного гнева…

— Спасибо, Слава, — продолжил Турецкий. — Действительно, в этом все и дело. Обычный человек, ветеран, пенсионер — не Джон Кеннеди, обратите внимание — убит на глазах многомиллионной аудитории. И причем не снайперским выстрелом, а при близком контакте — холодным оружием, и преступнику удалось уйти незамеченным. Я уже распорядился доставить мне все телевизионные материалы по эфиру, потому что снимали не только камеры канала МНТК, транслировавшего интервью с ветераном, но и других телекамер на площади хватало. Эти кадры сейчас стоят бешеных денег, папарацци привыкли наживаться на чужой беде и даже на трагедии. Записи крутят по всем каналам и во всех новостях; самое захудалое кабельное телевидение считает своим долгом потратить годовой бюджет, но обязательно показать в своей программе сюжет о беспределе на центральной площади столицы. Такое дело не замнешь и под соусом бытовухи на тормозах не спустишь. Если не в прямом эфире, то в записи это убийство видели все. Шумиха действительно поднялась. Депутаты уже какую-то комиссию для контроля созывают. Понятно, что раскрытие преступления будут требовать с нас — по всей строгости, и на нас же вешать всех собак.

— Ну к этому-то нам не привыкать! — неожиданно фыркнул Рюрик Елагин, хранивший до этого молчание, и тем разрядил обстановку, все засмеялись.

— Ладно, шутки в сторону, давайте работать! — призвал товарищей Турецкий. Слава, тебя я прошу — займись экспертами, тряхни их хорошенько, чтобы действительно все было сделано в реальные сроки, а лучше, как говорится, вчера. Присутствовать при экспертизе обязательно, если сам не пойдешь — не по чину, — Галину вон отправь, она девка умнючая, ничего не упустит, только возьми все под личный контроль, тебя скорее послушаются, не запустят по срокам. Командным голосом половину проблем решишь. Короче говоря, узнать — каким оружием, с какого расстояния, ну и все такое прочее, не мне тебя учить.

— Ага, тебе меня не учить, а только командовать!.. — отозвался Грязнов, но Турецкий на этот раз никак не отреагировал на провокативный выпад и спокойно продолжил:

— Светлана и Рюрик, займитесь опросом свидетелей. В первую очередь это наши доблестные горе-телевизионщики — Екатерина Андрюшина, журналист, и Сергей Журавлев, ее оператор. Дамочка очень бойкая, точнее, рвется в бой, желает проводить параллельное журналистское расследование — лучше бы следила, что у нее перед камерой в прямом эфире происходит. С ней пусть лучше Светлана беседует… В откровения с ней не вступать, пищи для ума не давать, все очень просто: вопрос — ответ. А то их брату журналисту только повод дай… Там, кстати, и других телевизионщиков было навалом, кассеты все у них изъяты, надо отсмотреть внимательно — по кадру — и всех допросить.