Жизнь под чужим солнцем - Елена Михалкова

Еле доковыляв до стойки с улыбчивой девушкой, Даша ткнулапальцем в телефон…

– Алло! Мам, это я!

– Дашка, привет, я так и думала, что ты позвонишь. Дажеза мукой в магазин не пошла. У тебя все в порядке? – голос ее сталсерьезным.

– Да, мам, все хорошо, – машинально ответила непроснувшаяся толком Даша, но тут же спохватилась: – Господи, мам, нет, конечно,все очень плохо. Алина умерла!

В трубке повисло секундное молчание, потом мама спокойноспросила:

– Что случилось?

– У нее фен в ванну упал, когда она мылась! –всхлипнув, сказала Даша, которая потом так и не могла объяснить, почему она несказала маме то, в чем сама была абсолютно уверена.

– Господи! – вздохнула мама. – Ужас какой!Дашенька, я понимаю, что ты расстроена совершенно, но, пожалуйста, не делайникаких глупостей вроде обмена билета. Хорошо? Тебе осталось еще неделюотдыхать, вот и отдыхай. Тебе же необязательно веселиться на полную катушку,правда?

– Мам, я хочу вернуться… – простонала Даша.

– Забудь и думать! – отрезали в трубке. –Чтоб сидела на море и восстанавливала пошатнувшееся здоровье, понятно?! Все,Дашка, я тебя обнимаю, у меня компот убегает. Жду через неделю!

Раздались короткие гудки, и Даша нажала отбой. Мама ееобладала феноменальной способностью чувствовать, у кого из членов их небольшойсемьи случаются неприятности. Единственный раз был исключением: когда они смамой были в деревне, а папа остался в городе, потому что немного прихворнул,мама встрепенулась и позвонила домой уже тогда, когда в больнице над ним стояливрачи и констатировали остановку сердца. После этого мама несколько лет немогла ездить в их чудесное Бабушкино, и Даша наведывалась туда одна. Нопостепенно все вернулось на свои места, и стало так же, как раньше, только безпапы. То есть все стало по-другому, потому что без папы.

Даша вернулась в номер, подкрасилась и побрела в столовую,смутно представляя, что завтрак уже закончился. Но, к ее удивлению, к широкимстеклянным дверям еще подтягивались проголодавшиеся отдыхающие, значит, временибыло не больше девяти.

– Даша! – окликнули сзади. Она обернулась иувидела встрепанного Максима – с красными глазами и точно такими же кругами подними, как у нее самой. – Даша, я тебя все утро ждал около корпуса. Ты какздесь очутилась?

– Я в главном теперь, – показала Даша, – вонмое окно, на втором этаже.

– Ну конечно! – поморщился он. – Я идиот! Яспросил твой номер на ресепшене, но до меня не дошло, что он в главном корпусе,а не в том, где вы раньше жили. Вот я и сидел, как дурак, ждал внизу, пока тыпроснешься.

Удивленная Даша смотрела на него, но никаких объясненийМаксим давать явно не собирался.

– Пойдем позавтракаем. – Он взял ее за руку иотвел за дальний столик.

С неожиданным для самой себя аппетитом поедая булки с медоми запивая их кофе, Даша сообщила ему то, что он и так знал. При солнечном светевсе казалось гораздо проще, и теперь она решила, что мама была совершенноправа, вполне можно пожить в отеле еще неделю. Когда она рассказывала, как еерасспрашивали полицейские, Максим нахмурился и спросил:

– Неужели тебя вообще ни о чем не спрашивали?

– Я же говорю, нет, только о том, как я ее нашла. Апотом я сказала им, что ее убили, а им просто не хочется дело расследовать, иони быстренько беседу свернули.

– Ты им сказала, что ее убили? – Глаза егорасширились от удивления. – Почему?

– Потому что ее убили, – отложив булку в сторону иглядя прямо на него, негромко сказала Даша. – А ты что, сам не понимаешь?А, ну да, ты же не знаешь ничего…

И она объяснила, что для Алины было совершенно невозможно нисушить волосы феном, ни принимать ванну в номере.

– Да зачем ей вообще было принимать ванну, если онамогла купаться пойти? – задумчиво повторил Максим Дашины слова, сказанныеею накануне вечером.

– Вот и я то же самое говорила полиции, но меня даже неслушали, – подхватила Даша, обрадованная тем, что они думаютодинаково. – Теперь ты понимаешь? Ерунда полная, что фен упал в ванну.Просто так думать очень удобно, и убийца хотел, чтобы именно так все и решили.А то, что Алина очень брезгливая и очень следит за волосами, никто не знал,кроме меня. Она же не кричала на весь отель: «Я не сушу волосы феном!»

Максим помолчал немного, потом спросил:

– Ну и кому могло понадобиться ее убивать?

Даша быстро взглянула на него и так же быстро опустилаглаза.

– Не знаю, – тихо произнесла она, – и не хочузнать. Понимаешь, я вообще не хочу об этом думать. Я не следователь, не сыщик,не героиня Дарьи Донцовой. Я знаю, что Алину убили, но не хочу даже думать надтем, кто это сделал и по какой причине.

– Но почему? – недоуменно спросил Максим.

– Потому что мне страшно! – шепотом выкрикнула онаему в лицо. – Понимаешь? Мне страшно! Я боюсь убийц. А потом, ты толькопредставь: вдруг я узнаю, кто это сделал… Нет, ты представь, что, например,сейчас за завтраком я пойму, кто ее убил. И что я буду тогда делать?

Он озадаченно посмотрел на нее и неуверенно предложил:

– Пойдешь в полицию? Да, глупости говорю, – махнулон руко??, заметив выражение ее лица. – Ну что ж, в твоих словах естьбольшой резон. Просто, знаешь, это во мне такое мальчишество, что ли, сидит итолкает: надо узнать, кто убил, самому вычислить. Я в детстве во все подвалытемные лазил, надеялся, что либо клад найду, либо труп.

– А я в детстве подвалов боялась до дрожи, –покачала головой Даша. – Потому что там темно, а я темноты до сих порбоюсь. И еще: помнишь, раньше почту опускали в ящики с дырочками, в них палецмог спокойно пролезть… Так вот у нас в подъезде все именно так газеты доставали– не ключом отпирали, а пальцем через дырочку их приподнимали и сверхувытаскивали. А я, когда была маленькая, фильм страшный с подружками посмотрела,«Зубастики», и потом палец туда боялась засовывать – мне казалось, чтокто-нибудь страшный там сидит и может меня укусить за него. Вот тысмеешься, – обиделась она, – а меня мама знаешь как ругала, потомучто из всего нашего подъезда одна она с ключами ковырялась – у нее у самой-топальцы в дырочку не пролезали.

– Какая ты, оказывается, впечатлительная… – Он ужебез улыбки посмотрел на нее. – Учту на будущее.

На какое будущее, хотела спросить Даша, и на чье будущее, ноон уже поднимался и протягивал ей руку:

– Пойдем. Переодевайся и приходи к морю, хорошо? Яоколо волейбольной площадки буду.

– Ладно, только еще одну чашку кофе выпью иприду, – кивнула Даша.

Помешивая ложечкой сахар в ароматном кофе, она задумаласьнад тем, что сказал ей Максим. Как ни гнала она от себя эти мысли, было ясноодно: Алину убил кто-то из тех, с кем они общались во время отдыха, потому чтобольше просто некому. Ну почему же некому, возразила она сама себе. Допустим,ее захотел изнасиловать какой-нибудь турок из обслуживающего персонала, которыйАлина так презирала. Они стали бороться, он ее случайно убил, а потом вот таксодеянное замаскировал. «Ну-ну…» – сказал внутренний голос. Да, чушь полнаяполучается, призналась Даша. А где следы драки? И вообще, насильник в отеле –это как-то очень фантастично. Ну хорошо. А если кто-то забрался в номер, хотелукрасть драгоценности, наткнулся на Алину, убил, замаскировал. «И много у васдрагоценностей?» – ехидно осведомился внутренний голос. Немного, признала Даша,но преступник мог этого и не знать. «Вообще-то у входа в отель какая-никакаяохрана стоит», – напомнил внутренний голос. Ну, охрана, что ж, что охрана,возразила Даша. А то мы не знаем, как мимо охраны проходят. «Что, знаете?» – удивилсявредный внутренний голос, и Даша промолчала. Как воры проходят мимо охраны, оназнала только из фильмов, поставленных по романам Сидни Шелдона. Да и какой вор,в самом деле? Алина писала свое заявление, сидя в комнате. Что он, слепой был,что ли?