Белая ворона - Наталья Александрова

Это меня порадовало – стало быть, не нравится ему эта каланча пожарная. Хотя мне ведь он тоже иногда хамит, такой уж у него характер.

Девица между тем пошуршала какими-то бумажками и начала монотонно читать:

– Сорокина Елена Сергеевна, русская, год рождения одна тысяча девятьсот восьмидесятый, семейное положение – вдова. Муж, Сорокин Вадим Борисович, умер четвертого июня сего года. Диагноз – инфаркт миокарда. Муж владел фирмой «Панда +» на паях с неким Андреем Воронковским.

– То есть тот самый Воронковский, которого в кафе прирезали… – задумчиво произнес Бахчинян.

– Значит, и муж помер, и компаньон – того! – оживился Творогов. – И наша вдовушка теперь хозяйка фирмы, так, Аня?

– Похоже на то, но я проверю, – согласилась девица.

Надо же, шустрая какая девка! Уже все разузнала!

– Но это еще не все, – талдычила она свое. – Когда в больнице делали вскрытие тела Вадима Сорокина, у врача-патологоанатома возникли вопросы. Точнее, не у него, а у стажера. Попался такой любознательный парень, им как раз недавно про это на лекциях рассказывали, что, дескать, бывают такие яды, которые вызывают инфаркт, и в организме простым исследованием их не обнаружить. Он было заикнулся про это, так его подальше послали – мол, картина ясная, отвали и не мешай, вон сколько еще покойников своей очереди на столах дожидаются. Ну, парень на свой страх и риск взял там какие надо анализы, да и отвез их в лабораторию, где у него девчонка знакомая работает. Там, конечно, все долго тянулось, и вот как раз недавно ответ пришел.

– И что? – Судя по голосу, Бахчинян оживился.

– А то, – веско ответила девица, – что обнаружены следы яда. Растительного и очень, между прочим, редкого. Какое-то растение не то в Китае произрастает, не то в Юго-Восточной Азии… В общем, отравили господина Сорокина, вот как.

– Ну, Алексей, вот тебе, пожалуйста, информация! – воскликнул Бахчинян. – Если она сначала мужа отравила, а потом компаньона, то это о чем-то говорит!

– И что я с этой информацией буду делать? – огрызнулся Творогов. – Куда пойду? Ничего же серьезного. Какой-то студент куда-то послал чего-то на анализ, там нашли какой-то яд. Ты представляешь, что мне начальство скажет и куда пошлет?

«Зануда ты, Леша, – подумала я, – тебе, можно сказать, на блюдечке всю историю поднесли, а ты…»

– И еще… – девица никак не могла уняться, – поговорила я с соседями по дому Сорокиных. Соседка и говорит, что-то между ними не то было. Не иначе, она любовь крутила с Воронковским этим.

– Ой, соседи чего только не наговорят! – отмахнулся Ашот, и тут я была с ним совершенно согласна.

– Что значит – не иначе? Она что их – на месте застала, что ли? – зло спросил Леша. – На диване в голом виде?

– Этого она не говорила, – невозмутимо ответила девица, – но как праздник – так он с букетом, а на ее день рождения и вовсе веник огромный принес. Один раз курьер никого дома не застал, у соседки букет оставил. А там карточка: «Дорогой Лене от Андрея».

– Ну и что? Если она жена его друга и компаньона!

– И смотрел на нее всегда так… взгляд такой особенный… собачий прямо…

– Собачий, кошачий… – проворчал Творогов, – взгляд к делу не пришьешь, мало ли кто на кого как смотрит!

– Даже если и так, – примирительно заговорил Ашот, – и, допустим, эта Сорокина мужа отравила, чтобы с любовником соединиться. Но тогда какого черта она его среди бела дня прирезала?

Тут я переступила ногами, и ведро покачнулось, я едва с него не свалилась. И правда, что же получается? Если мужа Елены отравили, то кто это сделал? Она сама, но зачем? Или… или этот самый Андрей? А Елена его прирезала из мести…

Да, но ведь она утверждает, что этого не делала, и тут я ей верю. Вот верю – и все! Но это не значит, что я верю ей безоговорочно. Вопрос со смертью мужа нужно провентилировать.

Тут я вспомнила, что Елена из моей квартиры исчезла, и теперь непонятно, где ее искать. И вполне возможно, что раньше нас ее найдет полиция. А что, у них возможностей гораздо больше, вон девица эта какая шустрая…

Короче, пора мне уходить, ничего больше я тут не подслушаю.

Я очень осторожно вышла из чулана, бочком протиснулась через зал, и надо же было такому случиться, чтобы я столкнулась у самой двери с выходящими капитанами. И девица, конечно, с ними.

– Ой, Вася! – бурно обрадовался Бахчинян. – А я в отпуск ухожу, вот, сегодня последний день!

Творогов кивнул мне весьма скупо и уставился в сторону, и тут я вспомнила, что неделю назад мы собирались с ним куда-нибудь сходить. То есть он вроде предлагал, а я, кажется, сказала, что позвоню. И вот за всеми своими делами совсем про это забыла. А он теперь обижается. Ну да ладно, не в первый раз.

Но это были еще цветочки, потому что очень мне не понравился взгляд высоченной девицы. Пронзительный такой взгляд, просто кинжальный. И что-то в нем было… ага, она меня узнала.

Сама себе не верю, но точно. Вроде бы не смотрела она в мою сторону, когда я вбежала в кафе, где лежал труп Андрея, и говорила я с тем парнем с квадратной челюстью, а она в это время с официанткой беседовала, но вот поди ж ты… Глазастая какая оказалась. Наблюдательная. Для ее профессии это качество полезное. А вот для меня…

– А я к Миле заходила, по нашим секретным дамским делам! – Я улыбнулась как можно легкомысленнее. – Ашотик, желаю тебе хорошо отпуск провести!

– Познакомься, Вася, у нас новая сотрудница! – спохватился Бахчинян, заметив, надо думать, наши взгляды. – Это Василиса, а это…

– Анна, – сказала мне девица, как будто камень на сердце бросила.

– Очень приятно! – обрадовалась я. – Значит, вы с Лешей теперь работать будете? Вы уж его развеселите, а то он вон какой мрачный, совершенно не умеет радоваться жизни!

И поскорее убежала, потому что, как уже говорила, очень мне не понравился взгляд этой Анны. И сама она мне не понравилась.

Елена шла по Среднему проспекту Васильевского острова, стараясь не спешить и не оглядываться. Бегущая женщина запоминается легче. Да еще эта грива, рыжая от природы. Елена позаимствовала у Василисы старую кепку-бейсболку. Приметную куртку пришлось убрать в пакет.

Одетая в синие джинсы и легкую темную кофточку, она делала вид, что ей жарко, хотя на самом деле было прохладно и явно собирался дождь.

Она ушла из квартиры той девицы с редким именем Василиса, потому что больше не могла находиться в четырех стенах. Не могла выносить взгляды этого пожилого мента. Он смотрел вроде бы жалостно, сочувственно, но в глубине глаз мелькало недоверие. Ясно, что он ей не верил, она и сама не поверила бы никому в такой ситуации. И этим двоим она тоже не доверяла. Рассказали какую-то бредовую историю про другую женщину, похожую на нее.

Нет, эта Василиса, конечно, очень ей помогла, когда вывела из кафе, спасла от полиции. Но… Елена понятия не имела, зачем она это сделала. И не было возможности спросить, Василиса куда-то неожиданно пропала.