Блондинка в бетоне - Майкл Коннелли

– Один последний вопрос, – сказала Чандлер. В предчувствии победы ее лицо раскраснелось. – Вы знали, что Норман Черч носит парик?

– Нет, не знал. Я знаком с ним много лет и никогда не слышал ни о чем подобном.

Судья Кейес передал свидетеля Белку, который взошел на кафедру без своего желтого блокнота. Он явно был настолько расстроен, что даже не сказал: «У меня есть несколько вопросов», а сразу попытался спасти то, что еще можно было спасти.

– Вы сказали, что читали книгу о деле Кукольника и потом обнаружили, что дата на пленке соответствует дате одного из убийств, не так ли?

– Так.

– Вы не пытались искать алиби на другие десять убийств?

– Нет, не пытался.

– Итак, мистер Вечорек, вам нечего сказать относительно остальных связанных с ним дел, которыми занимались многочисленные сотрудники спецгруппы?

– Эта запись ставит под сомнение и все остальное. Ваша задача…

– Вы не отвечаете на вопрос.

– Нет, отвечаю. Если одно из дел оказалось дутым, это компрометирует и все остальные – вы же спрашиваете об этом.

– Мы спрашиваем не об этом, мистер Вечорек. Да, вы ведь сказали, что никогда не видели Нормана Черча в парике, это верно?

– Да, я так сказал.

– Вы знали, что он снимает эту квартиру под вымышленным именем?

– Нет, не знал.

– Значит, вы многого не знали о своем друге, не так ли?

– Полагаю, что да.

– Следовательно, если мистер Черч был убийцей, которым считает его полиция, и использовал маскировку, как, по мнению полиции, это делал убийца, разве не следует предположить…

– Возражение! – сказала Чандлер.

– …что в квартире…

– Возражение!

– …должно быть что-нибудь вроде такого парика?

Судья Кейес поддержал протест Чандлер против гипотетического допущения и выговорил Белку за то, что он продолжал спрашивать даже после того, как было выдвинуто возражение. Белк стоически выдержал разнос и заявил, что больше вопросов не имеет. Когда он сел, по его лицу стекали струйки пота.

– Это лучшее из того, что вы могли бы сделать, – прошептал Босх.

Проигнорировав его слова, Белк вытащил носовой платок и вытер лицо.

Приобщив к делу видеозапись, судья объявил перерыв. Когда присяжные вышли из зала заседаний, к Чандлер быстро подошли несколько репортеров. Босх понимал, что это главный показатель того, как на самом деле идут дела. Журналисты всегда тянутся к победителям, причем явным победителям – таким всегда легче задавать любые вопросы.

– Давайте подумаем вот о чем, Босх, – сказал Белк.

– Шесть месяцев назад мы могли бы урегулировать этот вопрос за пятьдесят тысяч. Судя по тому, как пошли дела, это просто семечки.

– Вы сами в это верите, не так ли? – резко повернувшись к нему, сказал Босх (оба стояли возле ограждения, ограничивающего доступ к столу защиты). – Во все это. В то, что я убил не того, и в то, что мы подбросили ему все, что связывало его с убийствами.

– Во что я верю, не имеет значения, Босх.

– Да пошел ты, Белк!

– Как я уже говорил, нам надо кое о чем подумать.

Протиснув свою тушу сквозь ограждение, он направился к выходу. Бреммер вместе с еще одним репортером попытались было к нему подойти, но он от них отмахнулся. Последовав за ним, Босх также отослал репортеров прочь, однако Бреммер от него не отставал.

– Послушай, я ведь тоже рискую. Об этом парне я написал книгу, и если вы ошиблись, мне нужно это знать.

Босх внезапно остановился, так что Бреммер едва на него не натолкнулся. Босх пристально смотрел на репортера. Примерно тридцати пяти лет, полный, с редеющими каштановыми волосами. Подобно многим другим, он попытался компенсировать лысину, отрастив густую бороду, из-за чего стал выглядеть еще старше. Босх заметил у него под мышками темные круги, но хуже всего был даже не запах пота – изо рта у Бреммера ужасно воняло табаком.

– Послушай, если ты считаешь, что мы ошиблись, напиши другую книгу и получи за нее еще сто тысяч долларов. С чего это тебя заботит, тот он или не тот?

– В этом городе у меня есть определенная репутация, Гарри.

– И у меня тоже. Что ты собираешься завтра написать?

– Я обязан написать о том, что здесь происходит.

– Но ведь ты еще и свидетель? Этично ли это, Бреммер?

– Я не свидетель. Вчера она освободила меня от дачи показаний. Я должен только подписать заявление.

– О чем?

– О том, что написанная мной книга содержит, насколько мне известно, лишь правдивую и точную информацию. Что данная информация почти полностью исходит из полицейских источников и прочих документов публичного характера.

– Кстати, об источниках. Кто сообщил тебе о вчерашней записке?

– Я не могу этого сказать, Гарри. Вспомни, сколько раз ты конфиденциально давал мне информацию. Ты же знаешь, что я никогда не раскрываю своих источников.

– Да, я это знаю. А еще я знаю, что меня кто-то подставляет.

С этими словами Босх вошел в лифт и начал спускаться вниз.