Срезанные цветы - Наталия Антонова

– Приезжайте сейчас, – ответил всхлипывающий хрипловатый женский голос. И следователь понял, что Решетникова уже знает об убийстве подруги.

Жила Клавдия Александровна на одной из улиц Старого города в пятиэтажной «сталинке», недалеко от Волги. На двери дома не было ни домофона, ни кодового замка, правда, в подъезде сидела консьержка – старушка лет семидесяти. Поглядев на Наполеонова, она ни о чем его не спросила, только проследила, как он направился к лестнице.

Решетникова жила на третьем этаже, но высокие лестницы создавали впечатление, что поднимаешься, по крайней мере, на пятый этаж. Лифта в подъезде не имелось. Дверь нужной Наполеонову квартиры была деревянной и выкрашенной коричневой краской. Он нажал на звонок, и музыкальная трель нарушила тишину.

На плечах женщины, открывшей ему дверь, лежала пуховая шаль, несмотря на то что было довольно тепло.

– Вы из полиции? – спросила она.

– Следователь Александр Романович Наполеонов, – представился он и развернул перед ней удостоверение.

– Проходите, пожалуйста, – пригласила она уставшим голосом.

Через минуту они уже сидели в гостиной, одну стену которой занимала стенка, у другой стояли диван и два кресла, напротив них – пианино, а при входе возле двери – два цветка в горшках на полу: фикус и розан. На розане красовалось несколько крупных цветков розовато-малинового цвета, темно-зеленые листья фикуса лоснились. Было заметно, что хозяйка заботливо ухаживает за растениями. Наполеонову невольно вспомнился рассказ Мирославы о том, что растения – живые существа, которые способны не только расти, цвести, но и слышать, ощущать и даже испытывать чувства.

Он повернулся к Решетниковой:

– Клавдия Александровна, вы уже знаете, что случилось?

Она молча кивнула.

– Кто сообщил вам?

– Оля.

– Вы разговаривали с ней перед моим приходом?

– Нет, – быстро сказала женщина, – она звонила мне часа два назад.

– А когда вы разговаривали последний раз с Маргаритой Кукониной?

– Вчера.

– В какое время?

– Вечером.

– Она говорила вам, что едет на реку?

– Да, она там часто бывала.

– С Виталием?

– Не только.

– С кем еще?

– С друзьями. Я тоже с ней ездила туда.

– А с детьми она там бывала?

– Давно, когда они еще были маленькие.

– А потом?

– Потом нет.

– Почему?

– Оля и Альберт не любили деревенский воздух.

– Почему?

– Говорили, что там навозом пахнет, – смущенно проговорила Решетникова.

– Я там был сегодня и ничего такого не почувствовал, – проговорил следователь, поймав взгляд свидетельницы.

– Да, конечно, – поспешно проговорила она, – просто, понимаете, Алик и Оля любили отдыхать за границей, в крайнем случае в Сочи. Там комфорт и все такое.

– А Маргарита?

– Маргарита, – Решетникова печально улыбнулась, – любила выезжать на природу запросто, ей нравилось спать в палатке, купаться в реке, готовить на костре.

– Но она ведь была обеспеченной дамой, бизнес-леди.

– Ну и что? В душе Маргарита оставалась все той же девчонкой, любившей оторваться от цивилизации и побыть дикаркой. Понимаете? – обратилась она к следователю.

– Понимаю. Скажите, Клавдия Александровна, вы одобряли желание подруги связать свою жизнь с мужчиной намного моложе нее?

– Не то чтобы я это одобряла, – замялась женщина, – но и не осуждала.

– Почему?

– Маргарита была счастлива с Виталиком…

– Они не ссорились в последнее время?

– Нет! То есть я не знаю…

– Клавдия Александровна, я должен вас предупредить, что дача ложных показаний наказуема.

Женщина опустила голову.

– Вам перед моим приходом позвонила Ольга Куконина и попросила сказать, что Маргарита собиралась расстаться с Виталием.

Женщина смущенно кивнула и тут же горячо заговорила:

– Но вы и Оленьку поймите, каково ей было видеть, что мать, точно девочка, резвится с парнем, который старше самой Оли всего на два года.

– А что здесь такого особенного? – выказал следователь непонимание. – Вон, звезды выходят замуж за женихов, что их на двадцать и на тридцать лет старше или моложе – и ничего.

– Так то звезды, – вздохнула Решетникова.

– Значит, ваша подруга не собиралась бросать Виталия Артемьева?

Свидетельница тяжко вздохнула и покачала головой.

– Вы не знаете, было ли у Маргариты Кукониной завещание?

– Не знаю, мы никогда не разговаривали на эту тему.

– Однако существует оно или нет, наследниками станут дети Кукониной.

– Естественно, – согласилась Решетникова.

– Вы знали, что Маргарита и Виталий составили брачный контракт?

– Знала, Маргарита сказала, что это Виталик настоял, мол, очень он щепетильный, не хочет выглядеть в ее глазах альфонсом.

– И как она к этому отнеслась?

Решетникова пожала плечами:

– Весело отнеслась, смеялась очень.

– Но контракт заключать не отказалась?

– Нет. Она надеялась, что, узнав о брачном контракте, Альберт и Оля перестанут воспринимать Виталия в штыки.

– Но они не перестали?

Свидетельница снова покачала головой, а потом спросила:

– Вы найдете тех, кто убил Маргариту?

– Приложим все усилия. А вы, Клавдия Александровна, кого-нибудь подозреваете?

– Да кого же я могу подозревать? – искренне удивилась она.

– Значит, вы не думаете на Виталия Артемьева?

– Зачем ему это? – тихо вздохнула Решетникова. – Женившись на Маргарите, он бы как сыр в масле катался, а так… – Она махнула рукой.

– Виталий и Маргарита жили в квартире Кукониной?

– Да.

– Надо думать, что теперь ему придется оттуда съехать?

– Я думаю, что его уже съехали…

– То есть?

– Оля и Алик на порог материной квартиры его больше не пустят.

– А как же вещи?

Свидетельница пожала плечами:

– Не знаю, может, на улицу вынесут…

– Даже так, – проговорил следователь и распрощался.

Уже на пороге он обернулся и спросил: