Опущенная - Владимир Колычев

— Буду злиться! Собирайся, поехали!

— Куда?

— А я тебе все расскажу… — глянув на Веню, сказал он.

— Не хочу я никуда ехать.

— Тогда я поеду сам!

— И все расскажешь?

— Даже не сомневайся…

— А если ты просто проводишь меня домой?

— Тогда просто уйду, — кивнул Сеня.

— Уйдешь и ничего не скажешь? — Настя пытливо смотрела на него.

— Ничего.

Сева обманывал Настю, но делал это сознательно.

— Какой ты хитрый!.. Думаешь, я тебе поверила?

— А кому ты сейчас можешь верить? Может, себе?

— Себе? — задумалась Настя.

— Пошли.

Она кивнула, поднялась. У входа в общежитие стояла желтая «Волга» с шашечками, из нее выходил взрослый мужчина, возможно, кто-то из преподавательского состава.

— Давай на такси! — капризно потребовала Настя.

Сева кивнул, но не сразу. С деньгами у него туго, и он никогда этого не скрывал.

— Я заплачу.

Они сели в машину, Настя сказала, куда ехать, и прильнула к нему. Сева внутренне напрягся. Она, конечно, самая лучшая, но через нее прошло целое стадо, и он никак не мог сбросить это со счетов.

— Не бойся, целовать тебя не буду, — тихо сказала Настя.

Она пыталась бодриться, но в голосе все равно чувствовалась обида.

— Можешь и поцеловать.

— Не буду… И не хотела… Я больше никого не хочу… Даже тебя…

— Даже меня?

— Тебя-то я люблю.

— Где-то я это уже слышал… Сказать от кого?

— Все равно… Мне уже все равно… — вздохнула она. — Буду жить как монашка.

— Тогда, может, в монастырь надо?

— В монастырь? — задумалась Настя.

И всю дорогу молчала, размышляя над его предложением. Действительно, в монастыре особая, целительная атмосфера, в нем постом и молитвами можно избавиться от наркотической зависимости.

— Я неверующая, — уже возле подъезда с самым серьезным видом сказала она.

— А ты попробуй поверить.

— Попробую, — кивнула она. И улыбнулась, давая понять, что пора прощаться. — Ну все, до встречи!

— До какой еще встречи?

Сева взял ее за руку и чуть ли не силой завел в дом. Дверь им открыл Василий Лукич.

* * *

Сева обманул. Настя так надеялась на него, а он обманул ее ожидания. Пришлось выкручиваться самой. Зато Веня раскрыл душу нараспашку, вместе со спичечным коробком, в котором у него находился первосортный гашиш. Курить травку все равно, что пить воду, когда хочется есть. Но без воды человек умрет быстрей, чем без хлеба. А еще под травкой весело, а ей так не хватало хорошего настроения. Но Сева обломал весь кайф.

— Настя! Нам нужно что-то делать, — сказал отец.

— Ты поверил Севе? — скривилась Настя.

— А почему я не должен ему верить?

— Потому что Сева — стукач.

Настя не злилась на Севу. Но и добра ему не желала. И так хотелось его уколоть.

— Вот только давай без этих жаргонных словечек!

— Сева — ябеда. Что от этого изменилось? — усмехнулась Настя.

— Характер у тебя изменился…

— Это все Женя… Которого ты посадил…

— Ну, с этим мы разберемся… — болезненно скривился отец.

Сева рассказал ему все, что узнал от Насти. Взял и без всякого зазрения совести вывалил. А ведь она поделилась с ним по секрету… Вот и как его после этого назвать?

— А было?

— Ну, насильников я, конечно, осуждал…

— Женя не насильник. Эта девочка сама ему дала… Чистая, невинная девочка. Такая же, как я, — ухмыльнулась Настя.

— Ты чистая. И невинная. А то, что было, скоро забудется как страшный сон…

— Не забудется. И не сотрется… А разбираться надо было сразу… Ты же собирался узнать, кто такой Женя…

— Не успел, закрутился…

— Ты крутился, меня крутили… Как же так, папа?

— Я обязательно доберусь до этого гада! — Отец сжал кулаки до хруста в костяшках.

Но Настя лишь усмехнулась. После драки кулаками не машут.

— Мне плохо, папа. Если бы ты знал, как мне плохо… Душа болит… — Она потянулась к отцу, обняла его.

— Ничего, мы вместе справимся с этой болью. Все будет хорошо.

— Когда?

— Мы обязательно что-нибудь придумаем.

— А что тут думать? — Настя отпрянула от отца и едко глянула на него. — Сдай меня в наркологию. Привяжут к кровати, будут лечить… Чем там у нас психов лечат?

— Ну, наркология — это слишком.

— А чего? Женю ты не остановил… А ведь я к нему ходила, он мне все рассказал… Почему ты его не нашел! Почему ты к нему не пришел?.. Почему ты его не убил? — Настя обозленно глянула на отца.

— Девочка моя! — Он обнял ее, прижал к себе — как будто смирительную рубаху надел.

— Все, все, больше не буду!

Отец отпустил ее, она села на кровать, подтянула коленки к подбородку.

— А этого подонка я найду!

— И убьешь!

— И убью, — кивнул отец.

— Я тебе не верю!

— Убью… И в тюрьму сяду… Тогда поверишь…

— A-а, в тюрьму!.. И Сева боится!.. Никому я не нужна! — С Настей случилась самая настоящая истерика.

— Ира! — отец позвал маму.

И это отрезвило Настю. Она вскочила, бросилась к двери, встала спиной к ней.

— Все! Все! Только маму не надо!.. Или у меня от вас взорвется голова!

— Хорошо, хорошо, давай без мамы… А лечится будешь здесь?

— Как?

— Ну, с наркологом я договорюсь, он будет приходить на дом. Будет тебя лечить.

— Я знаю одно лекарство.

Отец округлил глаза, возмущенно глядя на Настю. Он понял, о чем она завела речь.

— Тут главное — не переборщить, — с самым серьезным видом сказала она. — Полкубика в день, чисто для поддержания тонуса. Кайфа не будет, да мне и не нужно. Но чувствовать я себя буду хорошо. И учится буду, сессию сдам. Ты же знаешь, мне нужно образование… Прокурором хочу стать… И Женю не надо убивать. Я его сама убью. Морально. Запрошу для него пятнадцать лет и ни на год не сдвинусь. Да что там год, месяца ему не скину…

— Станешь прокурором, обязательно станешь. — Отец обнял ее. — Только не надо по полкубика в день…