Синий, белый, красный, желтый - Лариса Соболева

— Ремонт нам не помешает.

— Долли, что происходит? — встал со стула Миша. Мало сказать, что он был удивлен. — Что за обыск? Вы кто?

— Следователь Анатолий Трофимович Рыков.

Со следователем не поспоришь. Рабочих выдворили из кабинета Нины. Поскольку из мебели там стоял лишь стол, его осмотрели быстро. Рыков заострил внимание на листах в ящике стола, которые не имели отношения ни к документации, ни к другим бумагам. Первые фразы, прочитанные им, велись от первого лица. Прочитав несколько строк, он выпятил губу. Долли, увидев, что именно он держит в руках, припомнила, с какой одержимостью Нина требовала переводы. Вдруг дневник неизвестной женщины как-то связан с арестом Нины и может сыграть плохую роль в ее судьбе? Ведь из-за чего-то Нина загудела в тюрьму. Кстати! Она же говорила, что из-за дневника у нее начались проблемы! Долли потянулась к листам:

— Извините, это мое.

— А что это? — не отдал листы следователь, взглянув на нее исподлобья.

Проще простого ответить: роман. Чисел переводчица не ставила, значит, следователь не догадается, что это дневник. Он обязательно спросит: чей роман? Можно сказать: мой, я написала. Но там же такое написано — не всякому покажешь. Что о ней подумает следователь? Дамочка извращенка? Но больше ничего не пришло на ум, и Долли выдавила:

— Это… роман.

— Чей? И почему на листах? — спросил он, пробегая глазами страницу.

Долли вытянула шею, прочла: «Должна сказать, с Глебом мне нравится больше, чем с другими…» Слава богу, не пикантное место. Она поспешила сказать:

— Это написал один знакомый… еще не опубликовал… дал прочесть мне… а я дала почитать Нине… Александровне.

Рыков мельком взглянул на нее, словно проверял — врет она или говорит правду, и продолжил чтение. Долли заметно нервничала, крутила на пальце кольцо и кусала губы. Он перевернул страницу, тут же его взгляд остановился на Долли — изучающий и подозрительный. Она мужественно выдержала.

— А не могли бы вы познакомить меня с автором? — спросил он.

— Зачем? — напряглась Долли.

— Хочется познакомиться с писателем.

В его фразе Долли уловила двойной смысл. Что же его заинтересовало в тексте? На ум пришла отговорка:

— А его сейчас нет в городе. Он уехал.

— Когда приедет, скажите, что я хочу увидеться с ним, — сказал Рыков. — А сочинение заберу с собой, почитаю на досуге.

— Слушайте, — протянула с возмущением Долли, — это самоуправство с вашей стороны. Произвол. Есть закон об авторском праве! Вы не имеете права…

— Бог с вами, я не собираюсь присваивать его произведение, — спокойно сказал Рыков. — Он же пишет для читателей? Вот! Почитаем.

— Я буду жаловаться! — выдала Долли. Рыков повел бровями, дескать, жалуйся на здоровье. И тогда она пошла на самый отчаянный шаг, на который была способна. — Хорошо! Я скажу, кто автор. Это я!

— Что вы говорите, — с усмешкой сказал Рыков, явно не веря ей.

— Не верите?! — прогремела Долли. — Ладно. Я сейчас!

Она вылетела из кабинета, через минуту прибежала, запыхавшись, кинула на стол четыре общие тетради:

— Вот! Смотрите! Это все я писала! И те листы, что у вас, мои.

Он нехотя потянулся к тетрадям, взял верхнюю, открыл и прочел вслух:

— «Возлюбленная беса». — Взял следующую. — «Вавилонские страсти». Очень интересно. «Зрелость куртизанки». И где же вы берете сюжеты?

— Из головы. Придумываю.

— Но ваши произведения написаны от руки, а здесь отпечатаны…

— Потому что я стала работать на компьютере.

— А где конец истории Глеба и неизвестной героини?

— Не дописала.

— Я все же познакомлюсь с вашим последним произведением. Этот роман меня очень заинтересовал. Знаете, хорошо написано. А где еще Нина хранит документы?

— В сейфе! — гаркнула Долли, чуть не разревевшись. Но дудки, этот самонадеянный человек не увидит слабину Долли! Она повторила зло: — У меня в сейфе!

Сейф тоже осмотрели, но ничего стоящего не обнаружили.

Глеб изредка доставал телефон и просматривал сообщения. Нина не звонила, боясь, что его голос в комнате услышат бабульки, но сообщения отправляла исправно: «Скоро буду. Поешь, еда в холодильнике. Не включай звук телевизора. Еду домой». Собственно, все, кто заимел мобильную трубку, на первых порах пишут всяческую ерунду или звонят по пустякам. Нина не исключение.

Глеб вздремнул. Сидя взаперти и занимаясь лишь поиском выхода из сложившейся ситуации, он уставал до одури. Случалось, нечаянно отключался. Когда же обостренное подсознание выдавало серию снов, в которых Глеб видел себя на скамье подсудимых или за колючей проволокой, он подскакивал и долго не мог сообразить, где находится. Подполье оказалось тяжелым испытанием.

Как только очнулся от забытья, он резко сел на софе, протер лицо и глаза, тряхнул головой. В поле зрения попали кассеты в сумке, которая стояла у шкафа. Посмотрел абсолютно все, а ничего подозрительного не заметил. Следует искать где-то в другом месте, но где? Чтобы активно включиться в поиски, надо быть относительно свободным, а как раз свободы у Глеба нет. Она появится, когда переедет на квартиру. Главное — есть дневник Валентины, на него возлагал надежды. Глеб решил сам найти переводчика, потому что не хотел, чтобы Нина читала откровения его жены.

Он встал с намерением попить воды, увидел мобильный телефон. Звонки отключил, поставив трубку на вибрацию. Телефон всегда держал при себе, а тут вдруг случайно оставил на столе. Просмотрел сообщения. «Глеб Николаевич, отзовитесь. Дайте указания, что делать. Менты трясут. Вика». Это бухгалтер. Она каждый день присылает сообщения. Следующее: «Глеб, где ты? Что происходит? Слон». Это друг. А пошли бы вы все друзья… Следующее: «Я арест. Обыск. Уходи». Без подписи. Да это же Нина! Что значит — арест? А обыск? А уходи? Да что ж тут думать! Обыск будет в квартире Нины! Когда она прислала сообщение? Сколько прошло времени? Глеб похолодел, пересохло во рту — полиция может нагрянуть в любую минуту.

Он оглядел комнату, прикидывая, как собраться мигом и не оставить следов. Кассеты с архивом — обязательно. Кассеты с фильмами пусть остаются. Кейс! В нем деньги, ценности. Одежда! Глеб засунул костюм в сумку — на переодевание времени нет. Чуть не забыл записные книжки Валентины и визитные карточки, лежавшие на тумбочке у софы. Метнулся за ними, бросил в сумку. Кажется, больше его вещей нет в доме Нины. Он схватил ключи, которые она оставила на всякий пожарный случай, а это и есть тот случай. В связке болтался и ключ от гаража, а запасной ключ от джипа лежит в кармане пиджака, Глеб всегда предусмотрителен. Вспомнил про бородку и усы. Они лежали сверху буфета, Глеб и их бросил в сумку, приклеит, когда отъедет от дома. Теперь предстояло выйти. Но как быть с бабульками? Они обязательно расскажут полиции, что у Нины скрывался подозрительный тип, который прятался даже от соседей. При всем при том она написала: уходи. Глеб вышел в коридор.