Мужей много не бывает - Галина Владимировна Романова

– Не западло?

– Да нет... – ответила я в замешательстве и откусила лимон прямо из его руки. – Как тебя зовут?

– Какая разница? Что в имени тебе моем? Зови как хочешь...

По всему было видно, что парень не новичок в нашем общем деле. Я принялась рассматривать его лицо, в очередной раз холодея от того, насколько черты его напоминают черты лица моего Незнамова. Нос с легкой горбинкой. Капризно очерченный яркий рот. И крупные зеленые глаза с выцветшими на ярком солнце ресницами. Это было его – Семкино лицо, только на несколько лет моложе. Взгляд мой скользнул ниже. Смуглая шея и плечи. Сильные руки с обломанными ногтями и мозолями. Не иначе студент. В эту пору их было много в нашем городе.

– Идем, – властно приказал мне мальчик и сполз со своего стула. – Все необходимое у меня с собой.

Я впервые за все время своего нравственного падения запаниковала. Ежели раньше я предавалась распутству, будучи абсолютно невменяемой из-за огромного количества выпитой водки, то сейчас...

Но я все равно последовала за ним на улицу. Села в свою машину. Дождалась, пока парень наденет шлем и оседлает свой мотоцикл. Мотор взревел, и мы двинулись по проспекту. Колесили мы недолго. Он выбрался на улицу, ведущую из города, и прибавил газу. Я не отставала. Вскоре город остался позади, и мотоциклист свернул на грунтовку. Миновав три похожих друг на друга поворота и уткнувшись передним колесом в муравейник, он заглушил мотор. Я притормозила рядом.

Он галантно распахнул дверцу водителя, но совсем не учтивым тоном потребовал:

– Выметайся, леди!

Если мне и не понравилось начало, то я никак не дала ему об этом знать. Пусть сегодня все будет не так, как всегда, когда я сама выбирала нужную линию поведения и направляла юнцов-несмышленышей. Пусть это будет не по правилам, с эдаким налетом экзотической новизны. Но то, как повел себя дальше этот юный наглец, не могло не шокировать.

Он перевернул свой мотоциклетный шлем. Поставил его на капот моей машины и приказал:

– Скидывай цацки!

– Что?! – от неожиданности голос мой сорвался, и я закашлялась. – Что ты сказал?!

– Что слышала, – ухмылялся хамовато юноша, поигрывая длинной кованой цепочкой, которую я прежде не заметила в его руках. – Скидывай цацки и складывай все в шлем. Сюда же можешь положить и кошелек.

Это становилось занятным, но спорить я не осмелилась. Находились мы километрах в тридцати от города, вдали от оживленной трассы, поэтому пытаться взывать к совести юного грабителя было бы по меньшей мере идиотизмом.

Неторопливо я вытащила из ушей платиновые серьги с бриллиантами – подарок Кротова ко дню рождения. Отчего-то, укладывая их на дно шлема, я испытала чувство, похожее на удовлетворение. Затем туда же пошла платиновая цепочка с крестом, полученная из того же источника. Часы. Кольцо с крупным камнем – подарок Кротова к Рождеству. Браслет с руки с легкомысленной гравировкой: «Милому пушистому котенку».

– Все! – шлепнула я ладонь о ладонь, расставшись также и с кошельком. – Это все, юный мошенник.

– Ошибаешься, леди. – Зеленые глаза напротив недобро блеснули и, поймав мою левую руку за запястье, парень уставился на тонкий ободок золотого колечка на безымянном пальце. – А это утаить решила?!

– Это не отдам, – почти спокойно отрезала я и резким движением вырвала свою кисть из его цепких пальцев. – Оно грошовое, ты за него в лучшем случае получишь сотню рублей, не больше. В кошельке триста баксов. Цацки продашь, тебе на тачку хватит. Это не отдам!

Казалось, юноша внял моим уговорам. Он вытряхнул из шлема украшения вместе с кошельком. Рассовал все по карманам и, замерев чуть поодаль, вдруг поинтересовался:

– А чем же оно тебе так дорого? Брюлики отдала, а эту херню себе оставила!

– Оно... – Я не знала, стоит ли откровенничать с этим юным ублюдком, но язык делал свое дело, не спрашивая моего на то согласия, и, чеканя каждое слово, произнес: – Оно было подарено мне любимым человеком.

– Ага! Это сраное колечко, значит, любимым. А эти камушки кто подарил? Нелюбимый, значит?

Что-то в его тоне меня мгновенно насторожило. И эта настороженность зародилась во мне не из-за его внезапной заинтересованности моей реакцией, нет. Что-то проскользнуло в его порочных зеленых глазах. Какая-то тайная мысль, натолкнувшая меня на понимание, что мальчик-то не настолько прост, насколько хочет казаться. И что его появление в баре могло быть совсем и не случайным.

– Кто ты? – Я оперлась о капот, скрестила руки на груди и принялась сверлить его подозрительным взглядом. – Кто тебя послал? Кротов? Признавайся, говнюк! Сколько он заплатил тебе? Что ты должен сделать со мной? Выведать неизведанное или, может быть, совершить насилие с актом вандализма, чтобы навсегда отбить у меня охоту таскаться по барам? Говори, сучонок, или!..

– Что «или»? – Юноша быстро, пожалуй, слишком быстро справился с замешательством, которое отчетливо проступило на его лицо во время моего монолога. Он широко расставил ноги, сунул руки под мышки и, елейно улыбаясь, снова приказал: – Раздевайся, леди! И не смей со мной шутить, я нервный.

Вот тут я психанула по-настоящему. Я была уже уверена на все сто, что это происки Кротова. Что именно он, а не кто-нибудь подослал ко мне молодого стервеца, так сильно смахивающего на Незнамова (где только он его откопал, интересно). Что именно Кротов устроил всю эту дурацкую сцену с ограблением, чтобы в очередной раз протестировать меня на искренность. Я бы не удивилась, обнаружив, что этот гнусный док сидит сейчас где-нибудь в кустах и щиплет в немой ярости себя за бороду, как старик Хоттабыч. Сидит и ждет, что будет дальше...

Разочаровывать я его не стала. Медленными, точно такими же движениями, как я делала это в нашей с Кротовым спальне, я расстегнула легкий шелковый пиджак и сбросила его на землю. Затем точно так же сняла с себя брюки. Оставшись в нижнем белье, излишне ажурном и откровенном, я с сексуальной хрипотцой в голосе поинтересовалась:

– Все снимать, ковбой, или как?

– Все снимай, – еле разлепил он губы и судорожно дернул кадыком.

Понятное дело, разнервничался. Разве мог ожидать этот юнец (для которого все, что старше его лет на пять, уже старье), что под моими одеждами такое буйство плоти? Красивый загар, приобретенный в салоне, ровнехонько покрывал мою кожу, гладкую, без намеков на целлюлит. С размерами тоже полный порядок. А тут еще бельишко, так и притягивающее к себе мужские руки, так и манящее.

– А может, сам? – Я медленно двинулась к парню, походя отметив, что на его майке под мышками проступили два темных пятна. Нервничает паренек, сильно нервничает. Я остановилась в полуметре от него и, полуприкрыв веками глаза, попросила: – Потрогай меня, ковбой!

Он отступил и еле слышно выругался. Так... Предчувствия меня не обманули. Я на верном пути. Указания мальчику были даны строго регламентированные, посему и такое нервическое состояние.