Дешевле только даром (сборник) - Светлана Алешина

– Может быть, – с сомнением сказала я. – Ничего удивительного, что Тарантышева так и не смогли найти.

– Бывает, – философски отреагировал Могилин. – Однако вы мне обещали…

– Расскажу вам все по дороге, – решительно заявила я, вставая. – Сейчас вы должны поехать со мной, я познакомлю вас с той женщиной. Смерть Бордюра напрямую связана с ее делом. Вам это должно быть интересно.

Могилин восхищенно покрутил головой.

– Не хотите к нам в отдел? – юмористически морща нос, сказал он. – Нам нужны такие активные, как вы… Ну что ж, считайте, что уговорили. Свободные полчаса у меня найдутся. Только, чур, вы же меня обратно и привезете!

По-моему, он согласился со мной поехать только из личного интереса. В машине я все время ловила на себе его восхищенный взгляд. Это немного сбивало меня с толку, тем более что мне казалось, будто Могилин особенно и не вслушивается в мой рассказ. Тем не менее я успела изложить ему в общих чертах подозрение и основные обстоятельства дела.

Только уже в самом конце поездки, когда напротив «Колеса фортуны» мы свернули во двор дома, Могилин заметил:

– Ага, значит, вот это и есть то самое змеиное гнездо? А их жертва, значит, живет здесь. Действительно, опасная близость!

– Мне кажется, вы зря смеетесь, – сказала я. – Живя здесь, Чижова неизбежно будет сталкиваться на улице с хозяевами казино. Рано или поздно она должна кого-то узнать. Поэтому кому-то, в отличие от вас, ситуация вовсе не кажется смешной…

– Ради бога, простите, Ольга Юрьевна! – сказал Могилин, продолжая, впрочем, при этом улыбаться. – Вы меня неправильно поняли. У меня просто такая манера выражаться…

Мы оставили машину во дворе и поднялись на пятый этаж. На лестнице я предупредила Могилина:

– Смотрите, не заговорите при сыне Чижовой о том случае на теплоходе! Он о нем ничего не должен знать. И вообще, лучше молчите – я сама буду разговаривать…

Могилин шутливо поднял вверх руки. Все-таки он здорово отличался от оперуполномоченных, которые были мне знакомы.

Я опасалась, что Чижовой мы дома не застанем, но, к счастью, этого не случилось, Татьяна Петровна была дома, хотя и собиралась уходить. Она сменила свое обычное серое платье на нарядное синее в белый горошек и буквально преобразилась. В глазах у нее теперь горел огонек надежды, и мне подумалось, что нет худа без добра – может быть, в итоге эта несчастная женщина все-таки окажется в выигрыше.

– Это вы, – сказала она растерянно. – К сожалению, мне нужно бежать. Вы ведь, наверное, слышали..

– Да, я в курсе, – подтвердила я. – И долго вас не задержу. Хотелось бы, конечно, чтобы вы побеседовали с товарищем из милиции… Но раз вы торопитесь, позвольте я задам вам только один вопрос. Желательно с глазу на глаз…

Чижова неуверенно посмотрела на меня, на Могилина и сказала:

– Ну давайте пойдем на кухню… А вы посидите пока в комнате, ладно?

– Не возражаю, – покладисто отреагировал Могилин.

Мы прошли на кухню, и я, не откладывая дела в долгий ящик, разложила перед Татьяной Петровной фотографии.

– Прошу меня извинить, – сказала я, понижая голос. – Наверное, испорчу вам настроение, но вы должны знать… Я встречалась с Петром Алексеевичем, и он мне все рассказал.

Лицо Чижовой помертвело, глаза потухли. Она сумрачно посмотрела на меня, но ничего не сказала и лишь стояла неподвижно, теребя поясок платья.

– У меня подозрение, что на этих фотографиях есть человек из той банды, которая издевалась над вами на теплоходе. Разумеется, теперь он постарел, изменился, но, может быть, вам все-таки удастся его узнать.

Чижова внимательно выслушала меня и послушно пробежала взглядом по разложенным на столе фотографиям. На ее лице ничего не отразилось.

– Простите меня, Ольга Юрьевна, – сказала она устало и виновато, – только тут я ничем вам помочь не могу. Для меня те люди все на одно лицо – чудовища. Я правда ничего не помню, кроме ужаса и стыда – ни-че-го!..