Гроб хрустальный - Сергей Юрьевич Кузнецов

Однако назавтра от Абрамова не было вестей — как сквозь землю провалился. В метро, по дороге из Хрустального в «Птюч», Глеб думал о том, что Витю могли просто убить. Выследить, выкрасть из квартиры и убить. Впрочем, подумал он, надо бы Ирке позвонить: если Абрамов к кому и зашел попрощаться, то именно к ней.

Глеб мысленно поставил галочку "позвонить Ирке" и вспомнил, как в школе Феликс размечал поля дневника разнокалиберными звездочками с неровными лучами, что свисали во все стороны, точно оплывшие часы на известной картине Дали. Лажа как-то подозвала Феликса к себе после уроков и зловеще сказала: "Чтобы я этого больше не видела", — а на недоуменный вопрос: "А что не так, Зинаида Сергеевна?" — молча потыкала кончиком шариковой ручки в лучи звездочки. Их было шесть, и Феликс уже открыл рот, чтобы сказать, мол, случайность, но Лажа перелистнула страницу и проделала ту же операцию еще с несколькими звездами. Хотя рисунки Феликса на магендовид походили не больше, чем звездное небо — на американский флаг, он ушел пристыженный и потрясенный.

— Вот что значит — гены, — говорил он с гордостью. — А был бы я узбеком — небось, полумесяц рисовал бы.

Эти невесть откуда выплывшие воспоминания показались Глебу неуместными. В настоящий момент его окружали молодые люди, которые, вероятно, поступали в школу, когда магендовид уже перестал быть криминалом. И сейчас эти люди равномерно раскачивались, иногда подпрыгивая на большом, слабо освещенном танцполе. От музыки Глеб тоже почувствовал себя старым: он живо вспоминал фельетоны школьных времен, в которых родители говорили, что ABBA или Boney M — вовсе не музыка. Вот и сейчас так же: звуки, под которые танцевали в клубе «Птюч» подростки в обтягивающих майках и тяжелых ботинках, напоминали скорее писк модема, чем мелодию, под которую возможно танцевать.

Кто-то тронул его за рукав: он обернулся. Перед ним стояла Настя.

— Ты тоже сюда ходишь?! — она с трудом перекрикивала музыку

— Нет, — ответил Глеб, — я по делу.

Она сказала что-то еще, но Глеб не расслышал.

— Что? — переспросил он.

— Купи мне воды! — крикнула она.

Глеб попросил маленькую бутылку "Святого источника" (ну и цены у них здесь). Настя выпила бутылку залпом и направилась в сторону танцпола. Музыка неожиданно смолкла (раздались негодующие крики), и объявили, что сейчас в честь закрытия сезона пройдет фэшн-шоу. Фамилию модельера Глеб не расслышал — в любом случае, она ничего бы ему не сказала.

Недовольная Настя вернулась к стойке.

— А какое у тебя дело? — спросила она. Она пританцовывала, дергая плечами и постукивая грубым ботинком по полу — не иначе, в такт внутренней музыке.

— Я ищу Олега, — сказал Глеб.

Настя огляделась:

— Его сейчас нет, хотя я его недавно видела. А ты давно знал Снежану?

— Нет, — сказал Глеб, — пару недель.

— Классная была, — ответила Настя. — Мы с ней как-то на рейв ходили. Закинулись «экстази» и всю ночь колбасились. У тебя нет таблов, кстати?

— Нет, — ответил Глеб, не очень понимая, про что его спрашивают.

— Сам-то пробовал? Очень круто. Понимаешь, такая вещь… рейв людей объединяет. Наши сознания образуют такую единую сеть, и мы все, как одно существо… во всяком случае, пока диджей винилы крутит.

Слово «сеть» теперь вызывало у Глеба только одну ассоциацию, и на всякий случай он кивнул.

— Это лучшее, что есть в жизни, въезжаешь? — продолжала Настя. — Космические энергии — прямо через тебя. Вот Луганский говорил, что рэйв… это… отменил разделение на того, кто создает искусство и того, кто его потребляет. Мы теперь едины — диджеи, клубные люди, просто случайно зашедшие — как ты.

— А Луганский, — спросил Глеб, — он тоже тут бывает?

— О, — Настя все пританцовывала, — о, Луганский всюду бывает. Он… это… everyman…нет, everywhereman.

Вряд ли можно так сказать по-английски, решил Глеб, но только кивнул.

— А что вы делали тогда, на Снежанином дне рождения? — продолжил он, радуясь, что Настя в таком приподнятом состоянии, что явно не сможет соврать, — вы все время вместе были?

— Ну, — Настя наморщила носик, — ну, это такой вопрос… я, наверное, в ванну выходила… или в туалет.

— А вы не видели, чтобы кто-нибудь выходил из квартиры?

— Да все выходили. Как менты пришли — так все и ломанулись на лестницу.

— Я имею в виду — до того, как менты пришли, — терпеливо разъяснил Глеб.