Горький шоколад после любви - Мария Жукова-Гладкова

Виктория Семеновна приняла идею Славика на «ура», долго восторгалась, а потом решила лично выразить ему свое мнение. И мы отправились в пятницу днем в клуб вместе с осветителями, техниками и операторами (снимать будет не один Пашка), чтобы обговорить все детали и подготовить фронт работ на завтра.

Славик, по его признанию, был страшно рад лично познакомиться с Викторией Семеновной, о которой он много слышал. Она, по ее словам, слышала о Славике не меньше, а то и больше, правда, не стала уточнять, что именно, и не распространялась о том, что мне высказывала, пока Славик сидел в «Крестах». Наша главная заявила, что всегда готова оценить оригинальные идеи, тем более перспективные, с коммерческой точки зрения.

Виктория Семеновна со Славиком занялись обсуждением технических деталей, я шлялась по залу, наблюдая за приготовлениями, познакомилась с конферансье, вместе с которым нам завтра предстояло вести «Ринг». По нашему каналу, в расписании передач которого произошли изменения, уже два дня активно шла реклама. Билеты на завтрашнее шоу были все распроданы.

Я оказалась явно не во вкусе конферансье, как женщина (что меня откровенно порадовало), он, по всей вероятности, предпочитал пышные формы, а не мои кости. Поэтому говорили мы только по делу и быстро нашли общий язык. Мужик у меня не только не вызывал отвращения, несмотря на свинячьи глазки и пивной живот, но заинтересовал как собеседник. Интеллект и чувство юмора, по-моему, мужчине просто необходимы, конферансье же ими обладал с избытком.

– Сами ставки будете делать, Юля? – спросил он меня.

Я пожала плечами. Вообще-то, я не игрок.

Некоторые бизнесмены уже критиковали идею, правда, по другим каналам и в изданиях, не входящих в наш холдинг. Видимо, потому, что понимали: сами не потянут на ринге вообще. Не меньшее количество с готовностью заявило о своем участии, просто горело желанием показать себя. Кое-кто решил, что они определятся после первого турнира, который обязательно посетят, и закупили билеты на себя и своих помощников.

Конферансье считал, что завтра интересной борьбы не будет. Будет поливание друг друга грязью. Участники уже, по всей вероятности, вытащили из шкафов грязное белье и намерены его постирать на публике, потом друг другу морды в удовольствие побить. Конферансье не сомневался, что они вначале примутся речи толкать. А нам придется по несколько раз каждому напоминать про регламент, иначе не остановим их словесный поток.

– Вам нравится на себя смотреть в ящике? – спросил конферансье.

– Я никогда не смотрю на себя в ящике. Я страшно не нравлюсь себе в любой записи. И даже в любительской съемке. Я себя по-другому воспринимаю. А в записи кажусь себе… какой-то не такой. Не могу объяснить четко. И мне НЕ нравится, когда меня узнают на улице. Это мешает жить.

– Но вы же, как я подозреваю, по улицам пешком не ходите? – улыбнулся конферансье.

– Это и спасает. А так – приходится держать в запасе несколько париков.

– Тогда почему вы пошли на телевидение? – не понимал он.

– Так получилось. Так сложилась жизнь. Я же изначально работала только в газете. А потом хозяин нашего холдинга купил телеканал.

Я спросила, не могу ли я поговорить с девушками, участвующими в борьбе, турниры по которой время от времени проводятся в клубе.

– Лучше, если вы получите разрешение Вячеслава Николаевича.

– А не для съемки? Просто поговорить могу? Для себя. Я просто хочу понять, что заставляет женщину валяться в розовом желе.