Женщина с прошлым, или В кольце ночных желаний - Алена Винтер

– Из мелочей состоит весь порядок жизни, – заметил Никлогорский и грозно пошевелил белыми кустистыми бровями. – Мелочи играют настолько важную роль в этом мире, что ты даже представить себе не можешь! Порою из-за этих самых мелочей ломается дело всей жизни, а все потому, что им, мелочам, не уделяли должного внимания. И, только взяв под контроль каждую минуту, человек может более или менее гарантировать полноту и плодотворность проделанной им работы. Это я намекаю на то, что тебе следует перевести стрелки своих часов на пять минут вперед, чтобы всегда являться вовремя и не злить меня.

Марат отвернулся, быстро взял со стола салфетку и прикрыл ею рот, растянувшийся в несвоевременной улыбке.

– Приступим, – Михаил Андреевич взялся за приборы.

После завтрака они перешли в гостиную. Михаил Андреевич читал газету, сидя в кресле у камина, Марат устроился напротив него и забавлялся, пуская в потолок кольца сигаретного дыма. В комнату вошел Борис. Высоченный, мощный, с плавно переходившим в плечи затылком, он молча обвел взглядом членов отдыхавшего семейства и хотел было тихо удалиться, посчитав, что в его присутствии здесь нет особой необходимости.

– Борис, – остановил своего помощника Михаил Андреевич, – в котором часу вчера уехал Стас?

– В семь.

– Один?

Борис часто заморгал.

– Да-а, – протянул он.

Марат обреченно покачал головой. От Бориса, которого между собою все называли Груда Интеллекта, вряд ли можно было добиться более развернутого ответа.

– Так он меня с собой не позвал, – оправдался Борис. – Сказал, что у него срочные дела в городе и что в сопровождении он не нуждается.

Сейчас Боря сказал все слова, которые знал, значит, несколько следующих дней он будет молчать как рыба.

– Мне его найти? – снова подал голос Боря, и это окончательно развеселило Марата, посчитавшего, что у помощника Михаила Андреевича начался словесный понос.

– Не стоит.

– Ну, как хотите. А то, если понадобится, я съезжу в город. И… это… привезу его.

– Иди проверь охрану. – Михаил Андреевич бросил укоризненный взгляд на давившегося от смеха Марата и добавил: – Через двадцать минут, Боря, жду тебя в саду. Поможешь мне с розами. И Гаврилу позови.

Борис кивнул и вышел.

– Интересно, – пробормотал Михаил Андреевич. – Какие дела могут быть у этого бездельника?

– Не знаю, – ответил Марат, затянувшись сигаретой.

– Утаиваешь или тебе не известно?

– О чем вы? Я вас не понимаю.

Марат всегда называл дядю на «вы» и по имени-отчеству. С детства он привык к подобной манере обращения к нему, скопировав ее у взрослых. Еще будучи подростком, он удивлялся, с каким мастерством Михаил Андреевич демонстрирует всем свое доминирующее положение и устанавливает четкую дистанцию между собою и всеми окружающими. Ни один человек не мог позволить себе малейшей фамильярности по отношению к господину Никлогорскому, и Марат тоже не был исключением. Несмотря на их кровное родство, Михаил Андреевич не терпел панибратства, но при этом он был достаточно мягок и терпелив с племянником, которого воспитывал с детства.

– Тогда, может, ты знаешь, что творится со Стасом в последнее время? Мы с ним совсем не видимся и не разговариваем. Ночует в городе, кто-то постоянно ему звонит…

– Отвлеченный взгляд и глупая улыбка на лице, – смеясь, добавил Марат.

– Инфицирован любовью? Такое рвение, какое у него имеется к бабам, ему следует проявлять к работе. Совсем мальчишка обленился, ничего не хочет делать. Я в его годы деньги зарабатывал, а не прыгал из койки в койку.

– Цивилизация развращает, – сказал Марат, не понимая, зачем дядя завел этот разговор.

Стас всегда был парнем избалованным и дерзким. Деньги и снисходительное отношение отца сделали его таким. Теперь поздно что-либо менять, и, как бы Михаил Андреевич ни сокрушался по этому поводу, его сын уже никогда не станет другим.

– Нет, Марат, развращает не цивилизация, а родители, которые не умеют отказывать своим детям. Что ж, – Никлогорский посмотрел в окно и поднялся. – Утро солнечное, роса уже высохла. Я иду в сад. Ты чем займешься?

– Хочу съездить в город, – ответил Марат и направился к лестнице.

– Возвращайся к обеду.

Михаил Андреевич не производил впечатления романтичного человека, однако, глядя на огромный розарий, для которого он выделил самый светлый и тихий участок на заднем дворе, в первую очередь в голову приходили мысли именно об этой стороне его личности. Он никому не доверял уход за своими розами, самостоятельно покупал саженцы, готовил грунт, любовно высаживал цветы в землю и, казалось, знал о них все – начиная от классификации и заканчивая агротехникой. Предпочтение он отдавал кустарниковым розам и был бы рад украсить каждую комнату своего дома этими нежными созданиями. Но из-за аллергии на пыльцу, которой страдал его племянник Марат, даже кухарка знала, что приносить цветы в особняк категорически запрещено.

Яркие цветущие кусты радовали глаз, но еще большее удовлетворение хозяину приносили заботы о них. Михаил Андреевич не гнушался поработать на земле, наоборот, все свое свободное время он отдавал именно этому занятию. Добротный садовый инвентарь, тщательно подобранные удобрения и сорняки, от которых здесь беспощадно избавлялись, навевали ему воспоминания о детстве, когда его мама возилась на небольшом участке перед их домом и весело рассказывала своему маленькому сыну разные легенды о цветах. Воспоминания о чудесных минутах, проведенных рядом с нею в этом ярком, благоухавшем цветочными ароматами дворике, навсегда отложились в его памяти. И теперь, ухаживая уже за собственными цветами, Михаил Андреевич мысленно возвращался в те счастливые мгновения своей жизни, когда душа его была наполнена безмятежностью и любовью.

Переодевшись в рабочую одежду, он вышел на задний дворик, чтобы подготовить к зиме уже давно отцветшие кусты. В то время как Гаврила, один из работников поместья, приносил из подвала каркасы, Михаил Андреевич пригибал и пришпиливал к земле плети роз, мягко и доходчиво рассказывая Борису, внимательно наблюдавшему за его действиями, для чего все это делается.

– Погода теплая, сухая, – говорил он. – При минусовых температурах побеги становятся хрупкими и ломкими, поэтому сейчас уложить их вниз – самое время. Заодно избавимся от сухих и заболевших веточек. Боря, подай секатор.

– Ножницы?

– Да, садовые ножницы, – спокойно пояснил Михаил Андреевич и начал обрезать невызревшие побеги и бутоны. – Можешь идти, Борис, – отпустил он помощника, уже явно заскучавшего.

– Кофе принести?

– Позже, – Михаил Андреевич отряхнул вымазанный землей рукав свитера и уверенными движениями, говорившими о его многолетнем садоводческом опыте, принялся срезать все лишнее с розовых кустов.

В стороне, на веранде, не выпуская хозяина из виду, пристроились в креслах Гаврила и Боря. Гаврила, поеживаясь из-за дуновений прохладного ветерка, пытался согреться, попивая горячий чай, и ни на минуту не замолкал, рассказывая Борису о своих успехах у женщин. Борис молча слушал его и изредка с сомнением качал головой. Тогда Гаврила начинал с удвоенной силой доказывать Борису, что все его похождения – чистейшая правда.