Не зови меня больше в Рим - Алисия Хименес Бартлетт

Было почти одиннадцать утра, а мне все никак не удавалось разделаться с проклятым отчетом. Я встала, чтобы пойти за Гарсоном, – небольшой перерыв и чашка кофе были бы сейчас весьма кстати. Моего помощника долго уговаривать не пришлось, и мы уже собирались пересечь улицу и посидеть в “Золотом кувшине”, когда зазвонил мой мобильник. Первым желанием было не отвечать, но чувство долга победило. Я услышала голос мужчины, который истерически и тонко выкрикивал:

– Ее убили! Слышите? Ее убили!

– Кто вы такой?

– Ее убили, убили! Она мертвая!

– С кем я говорю?

– Это Хуан Морено. Джульетту убили, она здесь, лежит рядом.

– Успокойтесь! Вы звонили в полицию?

– Я звоню вам, потому что у нее был записан ваш номер.

– Немедленно позвоните в гражданскую гвардию Ронды. Я приеду очень скоро, но вы меня не ждите, позвоните им сейчас же.

– Ее убили из-за вас, будьте вы прокляты! Зачем вы к нам явились?

Я услышала, что он плачет, услышала душераздирающие крики, а потом наступила тишина, он дал отбой. Звонок был сделан с мобильного. Я попыталась снова с ним связаться. Но он не ответил.

– Что с вами, инспектор? Вам плохо? Вы побелели как полотно.

– Со мной все в порядке. Нам с вами надо немедленно идти к комиссару Коронасу.

Комиссар сразу же начал действовать. Позвонил в гражданскую гвардию Ронды, чтобы они тотчас отправились на место предполагаемого преступления. Он быстро ввел их начальника в курс дела, рассказал про мой визит в Ронду. Позвонил судье Муро, а потом забронировал по интернету пару билетов компании AVE – для нас с Гарсоном. Завершив все эти служебные хлопоты, он повернулся к нам:

– Ну что ж, Петра, судя по всему, ваша интуиция вас не подвела: дело тут все ж таки вырисовывается, и весьма серьезное дело. Есть два объяснения случившемуся: или убийца проследовал за вами до самого дома Джульетты Лопес, или он воспользовался тем же источником информации, что и вы. В любом случае можно сделать вывод, что мы выманили зверя из логова, способ, правда, оказался кровавым, но мы его выманили.

– Меня это, честно признаюсь, мало радует.

– Только не сочиняйте лишнего, Петра! Не в первый и не в последний раз во время наших расследований кого-то убивают – это, так сказать, побочный эффект.

– Но в смерти Джульетты Лопес я чувствую себя отчасти виноватой.

– Если вы дадите волю чувствам, мне придется снять вас с этого дела. Неужели я должен объяснять вам, уже, считай, ветерану, что в нашей работе нет места чувствам. Если вы трезво посмотрите на случившееся, то сразу поймете: на самом деле гибель девушки должна сыграть важнейшую роль в расследовании дела Сигуана. Пока же это печальное событие убедительно доказало нам, что в свое время следствие сработало неважно. А теперь вам двоим надо поторапливаться – поезд отходит ровно в три.

– Еще есть время заехать в тюрьму и убедиться, что та женщина не проболталась кому-то еще, кроме нас, – сказал мой помощник.

– Только быстро. Мы с вами будем на связи.

* * *

За всю дорогу до тюрьмы Вад-Рас мы с Гарсоном не обменялись ни словом. Потом побеседовали с Лолой, которая чем угодно готова была поклясться, что ни с кем, кроме меня, не говорила про местонахождение Джульетты Лопес. Тюремные служащие подтвердили: она никому не звонила, и ей тоже никто не звонил и не навещал ее. Что ж, теперь мы хотя бы убедились, что тут утечки информации не произошло. Значит, кто-то ехал следом за мной до фермы, а я ничего не заметила, ничего не заподозрила.

Вернувшись домой, я с порога обрушила на Маркоса новость о том, что снова еду в Ронду, прежде чем он успел изложить мне свои планы на нынешний вечер. Мне казалось, что таким образом я избавлюсь от упреков, но упреки тем не менее посыпались: “А что, в Ронде нет своей полиции?”, “А что, все твои коллеги находятся в отпуске?” В ответ я весело отшучивалась, чтобы дело не обернулось серьезной ссорой, а сама тем временем быстро кидала в дорожную сумку минимальный набор вещей. Собравшись, я закрыла ему рот поцелуем, затем улыбнулась:

– Я позвоню из Ронды. Надеюсь, что вернусь очень скоро.

– Обо мне ты, разумеется, ни разу не вспомнишь.

– Что ты! Я буду думать о тебе все время.

Он недоверчиво скривился и поцеловал меня. Самым трудным было мгновение, когда я захлопнула за собой дверь. И ведь вот что любопытно: вроде бы подобные любовные упреки должны льстить нам, но часто они вызывают всего лишь чувство вины.