Мастерица провокаций, или Одной ночью перечеркнуть все в жизни мужчины - Юлия Шилова

— Вы должны меня убить, — простонала девушка и закрыла глаза. — Пожалуйста….

Появилась Ленка, держа в руках бутылку турецкой водки и несколько бутербродов.

— А где корзина с провизией?

— Я не могу все за один раз унести.

Ленка была заметно напугана и даже не пыталась этого скрыть.

— Лен, ты что, покойников боишься? У тебя такое лицо…

— Посмотрела бы я, какое у тебя лицо было…

Ленка открыла бутылку и принялась пить прямо из горлышка. При этом она ужасно морщилась и было видно, что вливает в себя заморское зелье с отвращением, «через не могу».

— Эй, ты поосторожней…

— Светка, скажи, когда мы уходили, Экрам лицом вверх лежал?

— Да. Мы же у него по карманам шарили и нашли двести долларов. Мы ж его сами перевернули.

— Это я помню.

— А зачем ты тогда спрашиваешь, если ты все помнишь? — почувствовала неладное я.

— А руки у него как лежали?

— Как? Обыкновенно… — По моей спине пробежали мурашки. — А что?

— Он руки на груди скрестил.

— Как это «скрестил»? Он же мертвый, а это значит, двигаться не может.

— Я тебе говорю, он руки скрестил. Ну, так, как настоящий покойник. Как будто молится.

— Лен, ты чего несешь-то? Ты, наверное, водки перебрала?

— Водка тут ни при чем. Так он еще и пледом накрылся.

— Как накрылся? — Я похолодела.

— Зашла на кухню, а Экрам лежит, накрытый пледом. Я плед приподняла и увидела, что у него руки на груди скрещены, как у покойника.

— Лен, но ведь он мертвый!

— Я понимаю, что не живой…

— У тебя галлюцинации.

— Да нет у меня никаких галлюцинаций.

Увидев, что подруга опять глотнула турецкой сивухи, я попыталась выхватить у нее бутылку, но Ленка стала сопротивляться:

— Не трогай. У меня, может, единственная радость в жизни осталась. У меня матери не стало. Я имею полное право.

— О какой радости ты говоришь? Нам надо скоро отсюда ноги уносить, а твои ноги от этой дряни могут нас подвести. Ты бы лучше Нику напоила. Человек адские боли терпит.

— Сейчас напою. А ты пойди на Экрама полюбуйся. Может, у тебя тоже галлюцинации.

— Уж если у кого из нас и есть галлюцинации, так это у тебя. Пить меньше надо, а то дорвалась до водки и про собственную безопасность забыла. Как я побегу с тобой в горы, если ты под любым кустом заснуть можешь?

— А куда нам с тобой торопиться… У нас что, обратные билеты есть и мы на самолет опаздываем?

— Да иди ты…

Я аккуратно спустила с колен Никину голову и пошла в дом.

— Допилась. Экрам у нее ожил… Непонятно, что дальше будет, — недовольно бурчала я себе под нос.

Чувство страха охватило меня и завладело каждой клеточкой тела. Картина, которая предстала предо мной, едва не свалила меня с копыт. Экрам был накрыт ярким турецким пледом, из-под которого торчали только ноги в обшарпанных, видавших виды тапочках.

— Бог мой! — в сердцах прошептала я и слегка попятилась.

На пледе лежала свежая алая розочка, словно ее только что срезали. Не было никаких сомнений, что алая роза говорила, что об этом негодяе кто-то скорбит. Узнать бы только кто!