Созвездие Козерога, или Красная метка - Диана Кирсанова

– Я жить без тебя не могу, – сказа Танюше Валера, зарываясь лицом в ее жесткие иссиня-черные волосы.

Тому, кому говорят такие слова, они никогда не кажутся банальными.

Предложение Таня приняла – глупо было бы не принять! – но спать ночами перестала. И не потому, что утопала в золотисто-розовых мечтах. Хотя Валера ей очень-очень нравился. Но она упорно, и так, и эдак, пыталась представить себя его женой – и ничего не получалось.

Когда он привез и вручил ей, вытребовав в награду поцелуй, красивое обручальное кольцо белого золота с бриллиантовой крошкой, а потом долго и с увлечением рассказывал о чудесных свойствах драгоценных камней, она почти не слушала. Только смотрела на его породистый профиль с начесанными на лоб высветленными волосами и пыталась понять: почему, ну почему она совершенно не представляет себе, как можно жить с этим человеком долго и счастливо?

– Тань! Принеси воды, пожалуйста, – вдруг сказал Валера, поморщившись. – Вчера в машине весь день стекло открыто было, меня продуло, кажется. Что-то знобит, – и парень достал из кармана упаковку шипучего аспирина. – Да ты что, Танюша? Что ты?!

Он даже привстал с места, увидев, как побледнела его подруга.

– Что с тобой?!

Но Таня, зажмурившись и тряхнув головой, уже спешила выполнить его просьбу. Остаток вечера прошел, как всегда, и жених ушел ничуть не менее окрыленный, чем в другие дни. И никто не заметил, что Татьяна после его ухода то и дело крепко зажмуривалась и встряхивала головой, как будто отгоняя какое-то видение.

Это было очень простое видение: когда Валера попросил воды и достал из кармана пачку таблеток, ей на секунду показалось, что она может повторить материнскую судьбу: всю жизнь сидеть около больного мужа, поднося ему настои и лекарства, и не знать никаких других радостей, кроме как взбивать болезному подушки.

– Чушь какая! Чушь! Чушь! – несколько раз громко повторила Таня, надраивая на кухне посуду за всем своим семейством. – И не похож он вовсе на папу, совсем не похож! Бред, ерунда!

Но сомнение оставалось. С каждым визитом Валеры оно крепло. То невесте казалось, что они разойдутся с мужем через месяц-другой; порой ей мнилось, будто весь этот роман – шутка, выдумка, сценка из школьного спектакля. В третий раз она думала, что Валерины руки оставляют на газетах и салфетках чуть заметный жирноватый след, и ей это неприятно; в четвертый – ловила себя на мысли, какой у Валеры некрасивый, резко выступающий кадык…

И ни разу, ни разу ей не пришло в голову, что она его просто не любит.

– Я только потом, гораздо позже это поняла, – сказала нам Татьяна, сидя на кожаном диване и нервными пальцами то сплетая, то расплетая толстую черную косу. – И сама себе удивилась: это ж надо, дожить до девятнадцати лет – и не разу не полюбить! Это в то время, когда все знакомые девчонки только о любви и болтают!

– Вот именно, что болтают, девочка, – несколько покровительственно ответила Ада. – Любовь – это…

– Не вздохи на скамейке, – всунулась я. – Настоящая любовь приходит лишь однажды…

Обе они взглянули на меня как-то странно – и я поняла, что сказала банальность.

– Нет никакого преступления в том, чтобы любить несколько раз в жизни, – сказала Ада очень спокойно. – Равно как и нет никакой заслуги в том, чтобы влюбиться только один раз. Глупо упрекать себя за первое и хвалиться вторым.

Быстрые пальцы, погруженные в косу, замерли.

– Вы правда так думаете?

– Ну конечно. А впрочем, мы отвлеклись. Если я правильно поняла, девочка, ты передумала выходит замуж за своего молодого человека?

– Да. То есть нет! Именно таких мыслей у меня не было. Я просто чувствовала, что мне не по себе. И даже хотела, чтобы это поскорее закончилось.

– Ты стала торопить со свадьбой?

– Нет, что вы! Просто я не стала возражать, когда Валера предложил официально познакомить наших родителей. Познакомить, и… договориться о свадьбе.

– И эта встреча состоялось?

– Да. В ресторане «Луна и грош».

Мне была хорошо известна – правда, только понаслышке – эта шикарная, стилизованная под XVII век ресторация с официантами в бархатных панталонах и напудренных париках.

– То есть как – состоялась? Правильнее будет сказать, что состоялась другая встреча… – сказала Таня.

* * *

Отец Татьяны весть о грядущем бракосочетании старшей дочери выслушал вяло и на встречу с будущими родственниками идти отказался, сославшись на колотье в груди. Два младших брата и сестренка остались с соседкой, тетей Люсей. И в «Луну и грош», таким образом, они отправились втроем: Татьяна, Рита и Серафима.

– Зять уже здесь, нас поджидает, смотрите, какой предупредительный! – заметила мама, когда уже на подходе к ресторану они увидели красный «Гранд Чероки» и высокую фигуру Валеры, встречавшего их на мраморных ступенях.

– Мама, ну что ты говоришь! Какой зять! – пробормотала Таня. Сима посмотрела на дочь с удивлением, но ничего не сказала.

Их столик был одним из лучших – посреди белых с золотом колонн, с хрустящей снежной скатертью и тяжелым подсвечником в центре. Витые свечи отбрасывали на вазу с фруктами и бутылки с шампанским пляшущие тени.

Лара и ее мать уже сидели на своих местах – обе прямые, гордые, с одинаковым выражением «А мне наплевать!», которое было написано на их холеных лицах одинаковыми готическими буквами. Впрочем, надменный Ларин вид можно было объяснить личной драмой (несмотря на все ее старания, студент из Великобритании уехал в свой туманный Альбион один, так и не разрешившись признанием). Ну, а мать перспективного молодого человека Валерия Полякова никак не могла заставить себя радоваться предстоящему браку дорогого сына с какой-то замарашкой. В переносном, конечно, смысле.

Жених, который чувствовал себя очень неловко среди дам столь разного возраста, веса и общественного положения, явно стушевался и стал часто посматривать на часы.

– Отец обещал подойти, попозже, – пояснил он. – Сказал, что будет обязательно. Он с тобой, Таня, очень хочет познакомиться. Я ему рассказывал.

– Отцу рассказывал, а мне только позавчера сообщил! – как бы вскользь обронила Тамара Станиславовна – так звали старшую Полякову.

– Ну, мама!

– Да ради бога. Ты мальчик самостоятельный. Можешь хоть завтра жениться. Хоть на ком.

– Мама, я женюсь не завтра, а тогда, когда мы решим. Мы все! Сегодня. И не на «хоть на ком», а на Татьяне.

– А, ну тебя, – Тамара Станиславовна нервно покрутила перстни на пальцах – их у нее, как заметила Таня, было аж четыре штуки только на одной руке.

В другое время столь неприветливая встреча спровоцировала бы Таню на ответную взрывную реакцию – но она отчаянно не желала ссориться с новыми родственниками. Ситуацию спасла, как ни странно, Лара. Она придвинулась к Рите и заболтала довольно непринужденно. Вчерашние одноклассницы и без пяти минут родственницы быстро разрядили атмосферу.