Созвездие Козерога, или Красная метка - Диана Кирсанова

– Ну, довольно, Танюша, что ты? Мы не враги тебе, – сказала я осторожно.

– Кто вы?

– Мы… Мы подруги твоей доброй знакомой, Людмилы Васильевны Стамескиной. Помнишь? Она с мамой твоей очень дружила, Танечка…

Как только я произнесла эти слова, в девушке будто что-то надломилось: она выронила топорик, задевший ее по ноге, и села на пол. Я проворно подхватила грозную утварь, не глядя, протянула ее Аде, а та не придумала ничего лучше, нежели затолкать топорик меж подушками великолепного кожаного дивана цвета кофе с молоком. А я уже поднимала с полу беззвучно плакавшую Таню и усаживала ее на этот диван.

Девушка уже не собиралась обороняться от непрошеных гостей. Забыв обо всем на свете, Таня обнимала меня, как родную мать, и ревела в голос.

– Что ты, девочка, что ты, – приговаривала я сердечно. – Это у тебя с перепугу, это пройдет, Танечка…

Таня оторвалась от меня, спрятав лицо в ладонях, и я поспешила на поиски кухни. Она оказалась в совершенно противоположном конце этой барской квартиры: просторное помещение почти гинекологической чистоты, с бесчисленным количеством никелированных шкафов. Я вытряхнула из них добрую половину содержимого, пока отыскала простую кружку, в которую можно было налить воды! Краем глаза успела заметить целую батарею детских бутылочек, стоявших на отдельном столике. Фу ты, и здесь замешан какой-то ребенок…

Войдя в комнату со стаканом воды в руке, я начала осторожно смачивать плачущей девушке лицо. И это подействовало: Татьянина истерика закончилась так же скоро, как и началась.

– Кто вы? – спросила она, шмыгая носом.

Даже сейчас, опухшая от слез, она была очень красива – конечно, для тех, кто любит женщин такого жгучего, восточного типа. Таню не портили даже чуть сросшиеся на переносице угольные брови – напротив, они, как и легкий пушок на щеках, и еле заметные усики над верхней губой, придавали девушке особый шарм. Нет, не шарм, а… очарование. Для шарма она была слишком молода.

– Кто вы?

– Я уже представилась тебе, Танечка.

– Ах да…Тети-Люсины знакомые. Но…

– Что нам нужно? Это очень просто, моя дорогая. Мы расследуем покушение на твоих близких.

– Вы ищите убийцу Риты?

– Да. И напавшего на Серафиму.

– Но разве вы работаете в милиции?

– Нет. Можешь считать, что мы действуем частным образом. Пусть это тебя не смущает: убийца будет найден. Поверь мне, девочка, мой опыт позволяет это утверждать.

– Я понимаю…. Но тогда получается, что вы пришли… Что вы пришли сказать мне…

Она сцепила на коленях руки и отвернулась к окну. Январский день был в разгаре, и солнце играло на черных, как вороново крыло, Татьяниных волосах – они блистали, точно антрацит. Когда девушка со вздохом снова повернулась, я смогла разглядеть ее получше. И, совсем неожиданно для себя, сделала два открытия: во-первых, Таня, по всей видимости, совсем не пользовалась косметикой. А во-вторых, на меня смотрела девушка с фотографии!

С той самой фотографии, которую мы только вчера обнаружили в бумажнике убитого вместе с Ритой мужчины!

– «Поляков Глеб Владимирович, кандидат экономических наук, заместитель губернатора по строительству», – машинально повторила я по памяти то, что было напечатано на его визитке.

Девушка вскочила с места и уставилась на меня влажными черными глазищами:

– Да! Это он! Он! Но если вы сейчас скажете, что они были вместе, я спущу вас с лестницы!

Ада тоже вскочила с дивана, ухватила Таню за рукав пестрого свитера:

– Стойте, девочка, кажется, я поняла… Как ваша фамилия, Таня? Я имею в виду, по мужу?

– Полякова. И вы это знаете!

– Уверяю вас – нет. Не знаю. То есть не знала. Но… я начинаю догадываться.

– Да! Да! Да! – выкрикнула, как выстрелила, Татьяна, высоко задирая подбородок в тщетной попытке не расплакаться снова. – Да, его нашли вместе с Ритой! Да, убитого! Да, он был раздет, почти полностью, голый! Но это не значит, не может значить, что они были вместе, я никогда в это не поверю, слышите, никогда не поверю!!!

Она сжала кулаки и, ослепленная яростью, вдруг пошла на меня – вот когда я обрадовалась, что топорик запрятан между диванными подушками!

– Таня! Перестань! Никто из нас еще и слова не сказал по этому поводу! Сядь! – одернула я ее.

– Я знаю – сейчас все подряд будут кричать на всех перекрестках, что моя сестра и мой муж были любовниками! – почти захлебывалась криком Татьяна. В комнате вновь запахло истерикой.

Меня разобрала досада.

– Да, будут! Непременно будут кричать, и именно на всех перекрестках! – сказала я резко. – Все кругом, от мала до велика, примутся судачить, если ты первая начнешь орать об этом на весь дом! Сядь немедленно, дурочка!

Я быстро подошла к Тане и толкнула ее в плечо. Девушка механически села в кресло, сверкая глазами. Она опять открыла было рот, но я так энергично, сердито сунулась к ней, что этот рот быстро захлопнулся.

– Слушай меня! Слушай и молчи, пока я не начну задавать вопросы. У нас есть все основания считать, что твой муж, этот самый Глеб Поляков, никогда не испытывал к Рите никаких чувств, кроме разве что братских. В день убийства он зашел к ней по делу! По делу! И это убийца пытался представить картину преступления иначе – он раздел Полякова, уже мертвого, все с него снял, специально, чтобы создать впечатление, будто их убили из ревности! Все хотел запутать, понимаешь? А ты вместо того, чтобы помочь мне восстановить истину, начинаешь кулаками размахивать и орать, как детсадовка. Стыдно, Татьяна!

Последние слова я произнесла уже спокойным, даже несколько усталым тоном. Все это время молчавшая Ада, не спрашивая у хозяйки разрешения, достала из сумки длинную тонкую сигарету.

– А сейчас – спокойно сиди и отвечай на мои вопросы, – сказала она, щелкнув зажигалкой. – И не ори, ты не девочка уже, замужняя дама… Когда ты узнала, что мужа убили?

– Вчера, – как-то тупо ответила Таня, уставившись в пол. Девушка хотела сдержаться, но ничего у нее не получилось – крупные слезы закапали на дорогой, выложенный «елочкой» паркет.

– Откуда?

– Мне сказали. Следователь приходил.

– Следователь? Как фамилия? Бугаец?

Таня кивнула, зажмурившись.

– А больше с этой вестью никто к вам не являлся?

– Нет. Только он. И еще он сказал, что на маму… напали.

– А дальше?

– Он расспрашивать начал.

– О чем?

– Обо всем. Когда мы поженились. Как мы жили. Какие отношения у него… У Глеба… были с Ритой. И с мамой. И про Андрюшу… Это мальчик.

– Я знаю. Что про Андрюшу?

– Все. Откуда он взялся, от кого Рита его родила, где отец… И он постоянно намекал… Он постоянно намекал, что это Глеб… Глеб… Что Глеб с Ритой…