Дату смерти изменить нельзя - Сергей Донской

– Я подозреваю подвох с вашей стороны. Письмо не вызывает у меня доверия. – Перевернувшийся на живот Бондарь изобразил недоумение. – Странное оно какое-то. Может быть, наши специалисты неправильно перевели текст?

Задав этот вопрос, он внутренне напрягся. Если американка говорила правду, то в ЦРУ получили точную копию послания, с которым ознакомил Бондаря полковник Роднин. На русском, а не на английском языке. Что скажет на это Лиззи?

Она выдержала экзамен с честью. Приподнявшись на локтях, с обидой посмотрела на Бондаря:

– Хватит меня ловить, Женя. Письмо было написано по-русски. Могу процитировать наизусть. – Лиззи наморщила лоб. – Руководству ФСБ России. Срочно. Обращаюсь к вам, чтобы предотвратить готовящееся преступление. Надеюсь, вы отнесетесь к моему сообщению со всей значительностью…

– С ответственностью.

– Верно. Продолжать?

– Не надо. – Бондарь перекатился на спину и уставился на потолок. Было уже довольно светло. За окном все громче звучали птичьи голоса, время от времени шумели проезжающие мимо гостиницы машины. Владивосток просыпался, тогда как Бондарь бодрствовал через силу. Он устал от близости американки. Ему хотелось выставить ее из номера и остаться одному. Завод заканчивался. Это было тем более обидно, что до сих пор работа велась вхолостую. Каких конкретных результатов добился Бондарь? Не об оргазмах же американки рапортовать в Москву? Трибунала, конечно, не будет, однако строгого дисциплинарного взыскания не избежать. Как же вести себя дальше? Известить Роднина о происках ЦРУ или продолжать действовать на свой страх и риск? И как быть с американцами? Нейтрализовать их? Смириться с их присутствием? Тогда встреча с информатором пройдет под их присмотром, а это поставит задание под угрозу срыва.

Ну и головоломка! Бондарю казалось, что он увяз в трясине. Чем больше совершаешь телодвижений, тем сильнее увязаешь. Трясина серая – под стать рассвету. Вокруг ни души. Лишь деревья безмолвно тянутся к небу, растопырив уродливые обрубки пальцев. И безжизненный голос звучит над пустошью, монотонно причитая:

– Женя… Женя… Женя…

Вскрикнув от напряжения, Бондарь вырвался из болота и увидел Лиззи, склонившуюся над ним. Зыбкая граница между сновидением и явью просуществовала еще доли секунды, чтобы бесследно растаять в зашторенной комнате.

– Задремал, – хрипло покаялся Бондарь.

– Извини, что разбудила, – сказала Лиззи. – Но так надо. Я должна сказать тебе самое важное. – Она кивнула на мобильный телефон Бондаря. – Трубка разрядилась, и теперь нас никто не слышит. Сейчас ты узнаешь все. Надеюсь, ты не забыл, что я тебя люблю?

Бондарь лишь досадливо поморщился. Ему было неприятно, что он оставил телефон включенным. И ему вовсе не хотелось выслушивать романтические бредни американки.

– Давай спать, – предложил он. – Наобщались уже. На сегодня хватит.

– Не хватит, Женя, – возразила Лиззи, усаживаясь поудобнее. – И открой глаза, пожалуйста. Не слишком приятно совершать благородные поступки ради человека, который дрыхает при этом.

– Дрыхнет, – поправил Бондарь, неохотно принимая сидячую позу. Его рука нащупала пачку сигарет и оставила ее в покое. Проследившая за его движением Лиззи поощрительно улыбнулась:

– Правильно. Во всем необходимо соблюдать меру.

Бондарь вытащил сигарету, сунул ее в рот и прикурил.

– Говори, – коротко сказал он. – Я слушаю.

Лиззи прикрыла глаза, словно приняла позу лотоса специально для того, чтобы заняться утренней медитацией. Полному сходству с почитательницей йоги мешала ее хорошо развитая грудь. Все остальное соответствовало образу. Вплоть до поджарого живота и четко обозначившихся ребер под кожей.

– Это была волшебная ночь, – заговорила она после длительной паузы. – Незабываемая.

– Угу, – обронил Бондарь. – Особенно впечатляющим было начало. Когда ты набросилась на меня, как разъяренная фурия.

– Ревность, – передернула плечами Лиззи. – Обида. Уязвимая гордость.

– Уязвленная.

– Да, Женя. Уязвленная. Очень. Ты променял меня на другую.

«Я тебя не выбирал, чтобы менять», – мысленно ответил Бондарь, но придержал эти слова при себе. При всех своих недостатках американка не заслуживала грубого отношения.

– Другой больше нет, – сказал Бондарь. – Тамара умерла.

Сомкнутые веки Лиззи дрогнули.

– Знаю, – кивнула она. – Поэтому сейчас ты услышишь то, что услышишь. – Ее глаза широко распахнулись. Держась за разведенные колени, Лиззи подалась вперед, так что до дрогнувших ноздрей Бондаря донесся пьянящий аромат ее духов. – Я перехожу на твою сторону, Женя. Считай, что тебе удалось завербовать агента Си-ай-эй. Я помогу тебе, а потом ты заберешь меня из Владивостока в Москву. Обещаешь?

– Нет, – честно признался Бондарь. – У меня нет полномочий принимать решения такого рода.

– Хорошо, – согласилась Лиззи, как следует обдумав услышанное. – Тогда просто пообещай сделать все возможное, чтобы взять меня с собой.

Догоревшая до фильтра сигарета обожгла пальцы Бондаря. Дело принимало совершенно неожиданный оборот. Отправив окурок в пепельницу, капитан взял Лиззи за подбородок и притянул американку к себе, чтобы лучше видеть ее глаза.

– Торговаться будем потом. Сначала я хочу знать, что за товар ты предлагаешь.

– Информация, – не слишком внятно ответила Лиззи, которой было неудобно двигать нижней челюстью.

Бондарь заставил девушку вытянуть шею еще сильнее, а потом отпустил, распорядившись:

– Выкладывай.

Качнувшаяся назад Лиззи решительно тряхнула волосами:

– О'кей, слушай. Бомбы, о которых говорится в письме, действительно существуют. Мы провели тщательную спутниковую разведку Японского моря и обнаружили подозрительную яхту. На ней велись водолазные работы.

– А теперь не ведутся? – быстро спросил Бондарь.

– Нет, – подтвердила Лиззи. – Бомбы нашли и подняли на яхту. Они спрятаны где-то внутри. Как называется помещение под палубой?

– Трюм.

– Бомбы в трюме. Между Пхеньяном и яхтой поддерживается связь, которую мы слушаем сверху. – Сверкнув безукоризненно гладкой подмышкой, Лиззи ткнула пальцем в потолок. – Спутник постоянно контролирует яхту. Она называется «Летающая рыба».

– Летучая, – подсказал охрипший Бондарь.

– Кроме того, слежка ведется с американской субмарины. Как только яхта снимется с якоря, из Вашингтона последует приказ приступить к началу операции «Сиамские близнецы».

– Что за операция?

– Мы дойдем до этого, – пообещала американка. Живой интерес в глазах Бондаря прибавил ей уверенности. Мужчина находился в ее власти, и Лиззи хотелось растягивать удовольствие до бесконечности. – Сначала об экипаже яхты, – важно произнесла она. Заправляет всем Константин Ли, председатель Общества Российско-Корейской Интегрэйшн: интеграции. – Увлекшаяся Лиззи принялась раскачиваться вперед и назад, словно буддийский монах, читающий проповедь. – С ним связываются напрямую из дворца Ким Чен Ира.