Таежный рубикон - Кирилл Казанцев

И тут Алину просто взяла оторопь. Впервые за много лет она растерялась, не зная, как поступить, что же делать дальше. На ум не приходило ни одного хоть отдаленно приемлемого решения.

Но Алина не собиралась сдаваться. Закрывшись ото всех на даче, металась, как пантера в клетке. Беспрестанно курила, запивая крепчайшим кофе неприятную горечь во рту. Металась, мучительно обдумывая, скрупулезно взвешивая все возможные варианты. И не напрасно – выход из тяжелого положения в конце концов нашелся. Он был исключительно, чудовищно неприятным. Но он все-таки был!

* * *

Постепенно улеглось волнение, и ему на смену пришла уверенность в том, что далеко не все еще потеряно. Еще можно будет, пусть и пожертвовав очень многим, уцелеть, остаться на плаву. От этой спасительной мысли Алина собралась и прекратила заламывать руки. С удовольствием выпила бокал любимого белого мозельского и принялась придирчиво выбирать из своего необъятного гардероба подходящий к случаю «ансамбль», сваливая груды одежды прямо на пол. После долгих размышлений остановилась на светлой пиджачной паре с фривольно короткой юбкой. А потом, удобно устроившись на пуфике у трюмо, начала уверенными, безошибочными движениями накладывать макияж.

– Вах! Аво эх! Кто ко мне пришел?! – весело пропел Самвел Арутюнян, поднимаясь из-за стола. И, приветственно раскинув руки, расплываясь в улыбке, пошел навстречу, даже не удосужившись застегнуть верхнюю пуговицу на брюках, расползающихся на необъятном брюхе. – Вот так радость! – Приблизившись, сграбастал Алину, потом, откачнувшись, окинул ее придирчивым оценивающим взглядом и довольно поцокал языком. По-свойски приобняв, провел по ворсистому дорогому ковру в угол своего необъятного кабинета и бережно усадил на низкую мягкую тахту, неприятно дохнув на нее запахом пережаренного лука: – Ай, хорошо, что пришла. Вот молодец, да.

– Я к тебе с просьбой, Самвел, – бессовестно нарушая все мыслимые правила восточного этикета, не желая участвовать в обязательных для такого случая бесконечных взаимных словоизлияниях, произнесла Алина и улыбнулась в ответ. Ее буквально трясло, тошнило от прикосновений этого разжиревшего борова, но она привычно владела собой и на безупречно «отделанном» лице не дрогнул ни один нерв. – Поможешь?

– Что за разговор? Что за вопрос, Алиночка? – запричитал Арутюнян, мастерски скорчив обиженную гримасу на своей заплывшей от жира физиономии. – Зачем такое говоришь, а? Я тебе когда-нибудь отказал? – Но, мгновенно передумав, напустил на лицо «неподдельную» озабоченность: – Что случилось, родная? Что такое? Кто тебя обидел, скажи?

– Даже не знаю, с чего начать, – прикурив, задумчиво перебирая длинную дамскую сигарету в холеных пальчиках, продолжила игру Алина. – Как-то все сразу навалилось...

– По бизнесу, что ли? – «удивленно» вскинул мохнатые брови Самвел.

– Да есть проблемы... – терпеливо ответила она, стараясь ничем не выдать бушевавших внутри чувств: «Вот же скотина, сам же, скорее всего, все это и затеял! А теперь удивленно глаза таращит!»

– Ай, негодница... – облегченно осклабился он. – Так перепугала. Я уже думал, что-то совсем страшное случилось. – И, будто в мгновение ока прозрев, заговорщицки подмигнул Алине: – Шутишь, да?

– Какие уж тут шутки, Самвел? – вздохнула она и, сдавая позиции, решила больше не юлить. – Все действительно серьезно... Я бы иначе к тебе не обратилась... Понимаешь, вдруг ни с того ни с сего начали нажимать со всех сторон. Причем все сразу – и СЭСка, и налоговая...

– Слушай, родная, да ты позвони Станиславу, – не унимаясь, продолжил ерничать Арутюнян. – Он же все твои проблемы в пять минут решит. Для него же все это – пустячок. Ты что, забыла? – И, помолчав, опять состроил озорные глазки: – Может, поругались? Ну, говори. Не стесняйся...

– Да нет, – обреченно ответила Алина, понимая, что ей все равно придется идти до конца. Все равно эта жирная сволочь ни за что не отстанет – заставит ее до самого донышка выпить всю чашу унижения. – Не в этом дело... Просто у него сейчас там какие-то трудности. А время не терпит. За пару дней мне такого накрутят, что потом и не разгребешь.

– Да... – задумчиво протянул Самвел. – Я тебя понимаю, Алиночка. Как я тебя понимаю! Эти уж, если возьмутся, совсем обдерут. Тогда уже никто не поможет... – И, покопавшись, толстыми, как сардельки, волосатыми пальцами в стоявшей на столе роскошной вазе с фруктами, выудил увесистый краснобокий персик и принялся сосредоточенно его очищать изящным перочинным ножичком. Чистил и удрученно покачивал головой: – Даже не знаю, дорогая, чем тебе помочь... Даже и не знаю...

Алина молча ждала, когда же он наконец произнесет что-то существенное, но Арутюнян, казалось, так был поглощен своим занятием, что совсем забыл о ее присутствии. И она, не утерпев, опять сама вступила в неприятный разговор:

– Самвельчик, ну позвони Гургену. Ты же можешь... – И опять в кабинете повисла пауза. Арутюнян никак не отреагировал. Остался невозмутим, как каменный божок, как будто просьба Алины была обращена вовсе не к нему. И, уже не скрывая отчаянья, она вынуждена была прибавить: – Ну, позвони, пожалуйста... Я тебя прошу.

– Хочешь? Нет? – помедлив, рассеянно спросил Самвел, протягивая ей очищенный персик, и Алину просто передернуло от отвращения, когда она увидела, как по его растопыренной рыхлой и потной пятерне обильно стекает и капает прямо на стол мутный фруктовый сок. И, изо всех сил сохраняя терпение, она зажмурилась и отвела глаза в сторону. Это ее непроизвольное движение не прошло мимо внимания Арутюняна, и он удовлетворенно хмыкнул: их сегодняшняя приватная беседа с каждой минутой начинала ему все больше нравиться. Потом в раздумье посмотрел на очищенный персик и, с явным сожалением положив его обратно в вазу, промокнул ладонь салфеткой:

– Даже не знаю, дорогая... Это так дорого тебе обойдется. Вай, как дорого! – И уже совершенно нескрываемая усмешка заиграла на его лице.

– Сколько? – облегченно вздохнула Алина.

– Подожди, уважаемая. Не спеши.

– Нет, Самвел, я серьезно... Скажи сколько. Я готова все оплатить.

– Ты, наверно... меня... не поняла... – с нарочитой расстановкой произнес Арутюнян, и его направленный на нее взгляд стал предельно жестким. – Тебе придется все отдать Гургену... Ну... почти все.

Его последние слова просто ошарашили Алину, и она, не совладав с собой, резко вскочила на ноги:

– Ты что, с ума сошел?! Или это дурацкая шутка?

– Мы с тобой о шутках уже сегодня говорили. Больше не будем, – продолжил, окончательно добивая, гнуть свое Самвел. – А ты как хотела, девочка? Ты что, думаешь, он тебя даром будет от тюрьмы отмазывать? От тюрьмы, от тюрьмы, не кривись... Сама знаешь, чем теперь дело для тебя пахнет. Не успеешь опомниться, как загремишь. Вместе со своим Дорофеевым... И Стасика твоего, считай, больше нет. Не понимаешь? Совсем глупая, да?

Алина, побелев, пошатнулась и обессиленно рухнула на тахту.

– Так что, звонить? – хмыкнув, спросил Арутюнян. – Или передумала?