Линия мести - Марина Серова

— Так, я бы не сказал, что умею, — улыбнулся тот, нисколько не рассердившись на меня, что я подглядываю. — Когда-то в художественную школу ходил…

— Это — страх? — уточнила я, кивнув на изображение книги.

— Нет, это — радость, — возразил Андрей.

— А почему ты нарисовал книгу «Стихи Есенина»? — удивилась я.

Андрей снова посмотрел на меня, на этот раз его взгляд был внимательным и серьезным. Потом он тихо ответил:

— Потому что, когда я вижу сборник стихов Есенина, это означает, что ты где-то рядом…

После сеанса психотерапии почти все больные разошлись по палатам. Я говорю — «почти», потому что Максим Григорьевич попросил Олю остаться на индивидуальный сеанс. Я поняла, что психолог попросту не справился с моей соседкой, так как она не выполнила абсолютно ни одного задания. Наверняка Максим Григорьевич решил индивидуально пообщаться с женщиной — на его месте я сделала бы то же самое.

Андрей предложил посидеть в общей гостиной, я согласилась. Работал телевизор, но никто его не смотрел. Хмурая Вера Алексеевна сидела на кушетке неподалеку от стола и равнодушно разгадывала сканворды в каком-то журнале. Было видно, что делает она это только потому, что надо занять чем-то руки и наблюдать за пациентами. Мы с Андреем сели за стол, достали шахматы. Разговаривали тихо, чтобы до Веры Алексеевны не доносились наши слова. Да, это была очень странная партия со странными фигурами и странными комбинациями…

На мой мобильный телефон пришло сообщение от тетушки Милы, которого я так долго ждала. Тетя писала, что она по-прежнему в Австрии, занимается тем, что при помощи своих кулинарных талантов пытается пробудить вкус к жизни у несчастного Кирилла Васильевича. Я поняла, что рано или поздно ей это удастся — никто не останется равнодушным к тем яствам, что готовит тетушка. Ее сообщение здорово подняло мне настроение — ведь я все-таки переживала за тетю Милу, а теперь была рада, что до моей выписки она пробудет в Австрии.

Я нажала на кнопку ответа на смс-сообщение, Андрей тем временем сделал ход ладьей и теперь наблюдал за тем, как я набираю письмо.

— Письма от поклонника? — проговорил он с улыбкой. Я подняла на него взгляд. Несмотря на то что вопрос был задан шутливо, в глазах Андрея явственно читалось беспокойство. Мне это немного польстило.

— Ага, — усмехнулась я в ответ. — От поклонника, который непревзойденно готовит и может заткнуть за нос любого повара в ресторане.

— Гм, если все его достоинства сводятся только к умению кулинарить, думаю, я мог бы с ним посоревноваться, — заявил Андрей. — Жаль, нет возможности угостить тебя итальянским ризотто с овощами и мясом, которое, скажу без ложной скромности, у меня получается превосходно.

— О, да ты еще и готовить умеешь! — искренне восхитилась я. — Надо же, не думала, что у тебя и к кулинарии талант имеется! Скажи лучше, что ты не умеешь делать?

— Сказать по правде, природа обошлась несправедливо по отношению к моей сестре, — проговорил Андрей. — Наша мама — ас в кулинарии, она даже на заказ торты делает. Но, увы, талант матери передался мне, а не Анюте, хотя, когда мы были подростками, мать пыталась научить Аню готовить. Мне нечем было заняться, и я ради интереса тоже к ним присоединился — мы пытались соорудить банальный борщ. Аня все овощи старательно резала, но было видно, что дается ей это с большим трудом. А у меня как-то легко все получилось — я и суп «до ума» довел, просто положил в него нужные приправы. Помню, мать даже удивилась, откуда я все это знаю. Пришлось на пальцах объяснять ей, что если в борщ добавить капельку перца, лаврового листа и пастернака, вкус блюда будет особенным. А если дома имеется еще и тмин, базилик и кориандр — так вообще замечательно. С тех пор так и пошло — Аня готовить не научилась, зато я с радостью кашеварил. Само собой выходит — почему-то даже если я готовлю незнакомое блюдо, то интуитивно знаю, что в нем будет хорошо сочетаться с другими ингредиентами, а что добавлять не следует.

— Надо же! — удивилась я. — У нас ведь только тетя готовит, я могу себе яичницу пожарить, но делаю это из-под палки и то, если совсем нужда припрет.

— Вот выпишемся из больницы, обязательно угощу тебя ризотто! — пообещал Андрей. — Ты должна попробовать это блюдо, я тебе обещаю, оно обязательно тебе понравится!

— Ловлю на слове! — усмехнулась я, отправляя сообщение. Андрей деликатно не стал задавать вопросов по поводу того, с кем я переписываюсь, а я предпочла оставить его в неведении. Сработал какой-то инстинкт.

Мы так и не закончили нашу партию, хотя обстановка на шахматной доске накалилась до предела. Самое интересное было в том, что предугадать, за кем на этот раз будет победа, пока было невозможно. Равные шансы на поражение и выигрыш имели как мои фигуры, так и фигуры моего противника. Увы, шахматы пришлось оставить — по коридору к нашему столу направлялась Оля, которая, вероятно, недавно вышла из кабинета Максима Григорьевича.

Женщина поравнялась с нашим столом, и я в изумлении посмотрела на нее. Выглядела она совершенно не так, как раньше — с лица исчезло безразлично-скорбное выражение, взгляд моей соседки был осмысленным и живым. Она даже улыбнулась нам с Андреем, отчего я окончательно растерялась.

— Привет! — поздоровалась она с нами. — Я не отрываю вас от игры? У меня просто небольшая проблема…

— Что-то случилось? — спросила я, стараясь не выказывать своего удивления. — Вам помочь нужно?

— Ну… можно сказать и так… — Она виновато улыбнулась. — Понимаете, я… я просто… — Она помедлила, а потом закончила на едином дыхании: — Я просто жутко голодна. Очень хочу есть, а еды у меня нет. Мы ведь еще не обедали? Когда будет обед?

— Оля, боюсь вас разочаровать, но обед был недавно, — проговорила я, про себя думая, что с ней сотворил психолог, если женщина, которая еще недавно заявляла, что не хочет жить, внезапно стала испытывать вполне нормальные человеческие потребности? Да, что скажешь — снимаю шляпу, Максим Григорьевич, видимо, настоящий профессионал своего дела. И часу не прошло, а Оля уже разговаривает, улыбается и ведет себя как нормальный человек! Наверно, зря я так относилась к психологу — несмотря на свою нескладность, он все-таки очень хороший специалист.

— Ужин не скоро. — Андрей посмотрел на часы. — Но мне кажется, я могу вам помочь. Постойте…

Он встал из-за стола и направился к себе в палату. Спустя несколько минут Андрей вернулся с целлофановым пакетом, из которого вытащил два зеленых яблока, которые протянул нам с Олей.

— Увы, кроме яблок, ничего в комнате у меня нет, — виновато признался он.

Я поблагодарила Андрея, Оля жадно впилась зубами в яблоко и принялась есть его с такой скоростью, словно до этого как минимум месяц ничего не ела. Я не успела и глазом моргнуть, как от яблока остался один худенький огрызок. Я отдала женщине свой фрукт, и та так же молниеносно расправилась с ним.

— Спасибо! — поблагодарила она нас. — Может, у вас найдется немного хлеба? Дико хочется обычного хлеба, прямо сил нет!