Сваха для монаха - Дарья Калинина

Следующий день для Мариши начался со звонка тетки Симы. Это стало уже напоминать какой-то печальный ритуал. Днем Мариша держала телефон выключенным, опасаясь вербальных атак тетки Симы. Потом сдавалась, телефон включала. И утром тетка Сима звонила ей самой первой. Причем больше никто до Мариши не дозванивался. Только тетка Сима.

Но на этот раз тетка Сима не стала требовать, чтобы племянница срочно вернулась в город.

— Хочу тебя проинформировать о том, что твоего дядю уже выписали из больницы, — сухо произнесла она и прибавила: — Сама не знаю, зачем я тебе об этом сообщаю. Тебе ведь плевать на его самочувствие.

— Ну что ты, тетя!

— Конечно, плевать!

— Не плевать! Как его здоровье?

— Неплохо. Конечно, могло бы быть и получше, но ведь от тебя помощи не дождешься.

И, не дождавшись ответа племянницы, тетка Сима снова обрушилась на нее с упреками:

— В кои-то веки попросила тебя об одолжении, так ты и тут успела все испортить!

Слушая тетку, Мариша постепенно закипала. Сколько же дней прошло с ее отъезда? Всего ничего, а тетка говорит, что дядю уже выписали из больницы. Выходит, его состояние было вовсе не таким тяжелым, как описывала его тетка Сима? И умирать он явно не собирался.

Вряд ли побывавшего в автокатастрофе и почти умирающего человека современная медицина сумела бы поставить на ноги всего за пару дней. Значит, дядины травмы не были такими уж серьезными. Однако тетка Сима все же сочла необходимым дернуть свою племянницу, отправить ее за тридевять земель, совершенно не соразмеряясь с собственными Маришиными планами и желаниями.

И если уж на то пошло, то и в убийстве Сухоручко ни Маришу, ни Катьку никто и никогда бы не обвинил, кабы не теткина прихоть. Осознав все это, Мариша всерьез разозлилась. Но высказать свои претензии ей не дали. Тетка Сима обладала уникальным даром. Когда она чувствовала, что ей сейчас дадут отпор, она просто сворачивала разговор.

Вот и сейчас, не успела Мариша открыть рот, как трубка тревожно запикала и замолчала.

— Что случилось? — тревожно спросила Катя у подруги, увидев, как вытянулось у той лицо.

— Моя тетя никак не может успокоиться.

— И что?

— Ругается. Просто удивительно, как она умудряется меня взбесить за какие-то жалкие минуты.

— Забудь про нее, — посоветовала ей Катя. — У нас и без твоей тетки забот выше крыши. Кстати, ты не видела Маруську?

Мариша попыталась припомнить, когда она в последний раз видела Катькину кошку. Выходило, что вчера утром. Или днем? Но точно, что прошлым вечером кошка домой не возвращалась. И это было в высшей степени странно.

— Никогда такого с ней не случалось, — беспокоилась Катька. — Она ночует всегда дома.

К моменту пробуждения Мариши она, как выяснилось, уже трижды обошла здание гостиницы и побродила по округе, призывая свою кошку. Но Маруська то ли отправилась на дальнюю экскурсию, то ли сознательно не желала подавать голос, но на призывы хозяйки она не откликнулась. И теперь Катька переживала.

В разобранных чувствах девушки торопливо умылись, оделись и отправились в монастырь. Жизнь там начиналась рано. И к завтраку они уже опоздали. Впрочем, в трапезной им дали по стакану кофе с парным молоком утреннего удоя. И тарелку сухого печенья. Вполне достаточная еда, чтобы протянуть до обеда. Тем более что обедали в монастыре тоже рано. В полдень.

Не успели подруги перекусить, как к ним подошел брат Илия.