Ангел в камуфляже - Марина Серова

Я оставила машину на переполненной стоянке возле магазина, просто прижав ее к бордюру, и пошла вниз, к каштанам, скамейкам и влажному речному ветру. Купив по дороге мороженое у лоточницы, совсем разомлевшей от жары на солнцепеке под разноцветным зонтиком, представила, как выгляжу со стороны, и порадовалась беспечности своего вида — легкое, почти полупрозрачное платье, цокающие каблучками босоножки, волосы, закрученные узлом на затылке, чтобы шее было прохладней, мороженое в руке и веселенькая сумочка через плечо. Прекрасно! Жизнь удивительна! Пусть жизнерадостное легкомыслие сквозит в каждом моем движении!

Движения мне удавались вполне. Простые и непринужденные движения беззаботной бездельницы, требующей от жизни легких развлечений, может быть, ни к чему не обязывающих встреч, скользяще-мимолетного общения с окружающими. Душа же была загружена заботами, и хоть отбросила я всякие мысли о них, той внутренней легкости, что испытывала на этом самом месте не далее как позавчера, не было и в помине. Ну ладно, душа — это дело личное.

Дойдя до конца набережной, я повернула и по верхнему, парковому ярусу двинулась обратно. Просто гуляла, наслаждаясь бездельем. А когда до взвоза — улочки, в глубине которой дожидалась меня машина, осталось совсем немного, села и достала из сумки коробочку сотовика и замшевый, стянутый кожаным шнурком мешочек.

11+14+25 — показали мне кости своими гранями. Сочетание, расшифровку которого я помню прекрасно.

«Ненаступившая необходимость находится в области возможного. Планируемые действия всего лишь предполагаются. Не отягощайте себя обязательным, пока находитесь в сфере выбора».

Так. Человек предполагает, а бог располагает. А я-то думала, что уже выбрала вариант развертывания дальнейших событий и готова изо всех сил бороться за то, чтобы они, так сказать, из сферы возможного перешли в область необходимого. Но если верить гаданию, а я ему верю, возможны неожиданные поправки. Ну что ж, человек всего не предусмотрит. А умный человек всегда готов внести в свои планы поправки, лишь бы это вело к лучшему. Вот к лучшему ли, об этом порой приходится гадать.

Запел сотовичок на лавке, рядом с моей ногой. Когда это я его включить успела?

— Шадов беспокоит вас, здравствуйте! — услышала знакомый, сурово-начальственный голос.

— Здравствуйте, Владимир Степанович, ваш звонок очень кстати!

Разговаривали мы с ним долго. По телефону вели не телефонный разговор. И большая звуковая нагрузка досталась, конечно, мне. Поначалу не просто было убедить его не возражать мне через слово, понадобилось терпение. Но когда дошло до него, что не для обсуждения или утверждения я излагаю ему свои инструкции, замолчал и почти не переспрашивал, понимая и принимая все с первого слова.

— Я буду сильно волноваться, Татьяна Александровна! — сказал мне на прощанье.

Не знаю, как он, я отключилась, вполне довольная умом его и решительностью. Вот только взмолилась Создателю, чтобы гипертония не помешала Шадову должным образом действовать.

В бар возле консерватории я прибыла, слегка опоздав. Утешаясь мыслью, что опаздывать — это женская привилегия, освященная временем, сбежала по ступенькам в уютный подвальчик, пропахший хорошо приготовленным грилем, пивом и еще чем-то таким же солидным и вкусным. С удовольствием принюхиваясь, заняла столик в углу и, дожидаясь официанта, поняла, что голодна отчаянно, что если сейчас же, сию минуту, мне не принесут половину курицы и кружку доброго пива, действовать в полную силу я просто не сумею, собьюсь с ног на полдороге, а Владимир Степанович скажет после, что Иванова взяла на себя слишком много. Досадно будет и обидно.

Курицу с пивом мне принесли, а хромого здесь не было. А когда наелась и достала на десерт сигарету, часы за стойкой бара показывали уже половину шестого.

Вот тебе, Танечка, материал для размышления о том, как могут развиваться на деле заранее планируемые действия.

Время для выжидания пока есть, а там, делать нечего, буду звонить Борису, задавать вопросы и сдавать позиции.

Господи, когда начинаешь дергаться, все кажется вдвойне тяжким! Не пришлось мне выжидать, а тем более звонить кому бы то ни было. Хромой стоял на улице и, завидев меня, сытую и встревоженную, выползающую из гостеприимного подвальчика, отвернулся и пошел потихоньку прочь. Ну, нет, милейший!

Одет в этот раз он был совсем неплохо. Не для светского раута, конечно, но для тарасовского ресторана вполне подходяще — никаких линялых маечек и кепок с козырьками.

— Почему ты не явился в бар?

Он только носом фыркнул, невежда! Я шла рядом, чувствуя к нему неприязнь и легкое отвращение к себе из-за необходимости набиваться в собеседницы к этому типу.

— Знаешь что, пошел ты к черту!

Это было сказано слегка громче необходимого, и прохожие стали смотреть на нас с интересом.

Развернуться и пойти в обратную сторону было просто. Сложнее не оглянуться, интересуясь, следует ли он за мной. Помог характер.

— Стой! — прозвучало за плечами.

Слово было произнесено не человеком, а материализовавшейся злобой. Я обернулась со смехом. И не изменила выражения лица, имея его перед глазами. Обратилась весело:

— Помнишь детскую сказочку, «Журавль и цапля» называется? То она к нему, то он к ней! — И попросила, сделала усилие, как человека, уже вполне серьезно: — Хватит дурака валять, а? Мы делом связаны!

— Пойдем куда-нибудь, где не так людно! — впервые за уже две наших встречи сказал он нормальную фразу.

— У меня машина неподалеку, — предложила я.

— Годится!

В машине дело пошло веселее. Он заговорил по-людски, хотя и с бесконечным ехидством:

— Я что, дурак, в твою забегаловку лезть! Кто там у тебя был, откуда мне знать! Не верю я тебе, понятно?

— Не верь! — пожала я плечами. — А дело делай!

— Дело! — хмыкнул он насмешливо. — Сегодня утром у тебя другие дела были?

— С другими, — поправила, выводя машину из укромного двора и пустив ее по одной из самых тихих улочек городского центра.

Хромой поозирался было с тревогой, но, видя, что мы катаемся просто так, продолжил все на ту же тему.

— Быстро ж тебя купили! Сколько дали, если не секрет?

— Ты свои деньги считай! — посоветовала я. — И давай договоримся: надо сделать дело, а взаиморасчетами займемся после.

— Займемся! — Он кивнул и улыбнулся как бы в предвкушении приятного. — Насчет дела я согласен. Это разумно.

Он оглянулся назад и повозился, устраиваясь удобнее, а я выбирала место для стоянки, наименее людное и не во дворах, где чувствуешь себя гостьей при повышенном внимании хозяев. Хромого предстояло обламывать, подчинять своей воле хотя бы на время, и делать это, отвлекаясь на управление машиной, было непросто, если возможно вообще.