Время черной звезды - Татьяна Воронцова

– Ох, кажется, я поняла, что такое клаустрофобия…

– Подумай о космонавтах, – предложил Деметриос. – Или о летчиках-истребителях.

Ни о каких космонавтах Ника думать не стала, вместо этого потрогала стену, пытаясь подружиться с духами, вне всякого сомнения, обитающими здесь. Потом осторожно постучала по ней. Сухие сосновые бревна ответили тихим звоном.

– Димка! – Называя его мальчишеским именем, абсолютно не соответствующим его нынешнему статусу, она словно передавала закодированное сообщение, смысл которого был доступен только им двоим. – А ты уходил этим путем от незваных гостей? А тебе не было страшно? Совсем-совсем?

Потеряв терпение, Деметриос отобрал у нее фонарь и пошел первым.

На некоторых участках пути пол был горизонтальным или казался таковым, на других появлялись ступени – по три, по четыре, а то и по десять, – ведущие, разумеется, вниз. В подземелье не было ни душно, ни жарко, что свидетельствовало о наличии вентиляционных шахт. Кто же построил этот тоннель в толще горы?

Или систему тоннелей. Она увидела слева еще одну дверь и остановилась как вкопанная. А сколько дверей остались незамеченными позади?

– Дим, постой… Куда ведет эта дверь? Или это не дверь?

– Не обращай внимания, – отозвался Деметриос. – Иди все время прямо, никуда не сворачивай.

Она представила себя идущей подземным ходом в одиночку, и ей стало нехорошо. Ладно духи, но ведь навстречу из тьмы может выскочить существо вполне материальное, проникшее внутрь через одну из многочисленных дверей.

– Где мы? Что это за место? Скажи мне, Дмитрий, пожалуйста.

Он не ответил, только ускорил шаг.

Спустя несколько минут путь им преградила новая дверь, и Ника, повинуясь знаку Деметриоса, открыла ее тем же самым ключом. Переступив порог, они оказались в пещере естественного происхождения, пропетляли по невероятно кривому и узкому проходу со свисающими с потолка сталагмитами, перебрались через хаотичное нагромождение камней и друг за другом выскользнули через щель, напоминающую глубокую морщину на хмуром лике горы.

Снаружи зеленел крутой склон, сияло лютое августовское солнце, от крохотной площадки, обозначающей выход из пещеры, вниз убегала едва различимая тропа. Контраст был столь разительным, что Ника в первый момент ослепла и беспомощно заморгала. На глазах выступили слезы. Но постепенно пришла в себя и осмотрелась по сторонам.

– Ты знаешь, где мы? – тихо спросил Деметриос.

Она знала. Знала совершенно точно, не зря же он целый месяц таскал ее по окрестностям и проводил подробный инструктаж.

– Да.

– Хорошо. Теперь бери фонарь и двигай в обратную сторону. Да, да, да! – Он вскинул ладони вверх, пресекая все возражения. – Приказы не обсуждаются, дорогая. Ты должна пройти этот путь сама, одна. Встретимся в погребе моего дома.

Ника оцепенела от страха. Одна?.. В этой черной кишке горы?.. Сердце тяжело застучало, виски налились свинцовой тяжестью, тело под одеждой покрылось липким потом и одновременно его охватила дрожь. Под пристальным взглядом Деметриоса она включила и выключила фонарь, сглотнула горькую слюну.

– Должна, говоришь?

Он кивнул:

– Да.

– Ладно. Но пообещай мне одну вещь. Это меня поддержит.

– Одну вещь? – повторил он с улыбкой. – Какую же?

– Сначала пообещай. – Ника прищурилась. – Или слабо? – Она обращалась к мальчику с расцарапанной до крови рукой, в которой была зажата девичья заколка. – Слабо, да?

На лице его появилось великолепное выражение – дерзкое и угрожающее. Он смотрел на Нику в упор, улыбаясь одной стороной рта.

– Обещаю.

– Уфф… Тогда, – она набрала в легкие побольше воздуха, – ты выполнишь любое мое желание в постели. Любое. Даже если оно покажется тебе неприличным и недопустимым.

– Скорее мне покажется недопустимым разговор о приличиях в постели, – пробормотал Деметриос. И добавил: – Я выполню твое желание. Любое.

Глаза его весело сверкнули. Он указал на щель в горе:

– Вперед!

Ника подумала, что в сложившейся ситуации уместнее было бы воскликнуть: «Назад!» – но из сострадания не стала критиковать человека, с которого собиралась в самое ближайшее время взыскать сполна.