Дважды убитый - Марина Серова

Без пяти час я затормозила у «Репризы» — кафе в центре города, которое по качеству обслуживания и предлагаемых блюд могло дать фору многим тарасовским ресторанам.

Грачева сидела за дальним столиком у окна, что для меня явилось сюрпризом, потому что никаких машин у входа не было. В мягком сумраке зала светлым пятном выделялся ее белый костюм. Подойдя ближе, я увидела, что даже маскирующему слою макияжа не под силу скрыть заливавшую ее лицо бледность. На дне пепельницы лежал обугленный остов сигареты, а второй она нервно прикуривала. Перед ней стояла початая бутылка «Пино Блан» и фужер, наполненный почти до краев. В такую жару белое сухое вино хорошо утоляет жажду и приносит относительное успокоение впечатлительным особам.

— Добрый день. — Я села напротив нее.

Тут же неслышно, словно обутая в войлочные тапочки, подошла официантка, поставила чистую пепельницу и, подав меню, отошла, давая мне время на обдумывание заказа.

— Здравствуйте, мне нужно с вами посоветоваться, — тихо сказала Грачева.

— Я для этого и пришла, мы же договорились. — В эту минуту я увидела направлявшуюся к нам с подносом официантку. Она ловко выставила его содержимое перед Грачевой и вопросительно посмотрела на меня, застыв в ожидании. Глядя на аппетитно выглядевший салат и шашлык из осетрины, я решила не искушать судьбу и заказала то же самое.

— Что будете пить?

— Бутылочку «Боржоми», пожалуйста, и шоколадное мороженое с орехами.

Как только официантка испарилась, я пристально посмотрела на Грачеву, точно давая ей установку сосредоточиться на предстоящей беседе. Сделав несколько больших глотков, она поставила фужер и зажгла новую сигарету.

— Я хочу… Во-первых, прошу простить мою резкость во время нашей последней встречи.

— Не переживайте, я не принимаю это близко к сердцу, клиенты попадаются разные, и, если бы я обижалась на всех, у меня не осталось бы времени для работы.

— Я должна вам кое-что рассказать.

— Это имеет отношение к гибели Зайцева?

— Да. Но я прошу вас не торопить меня.

— Хорошо. Время у нас есть.

— Дело в том, что Венедиктов занимается нелегальной деятельностью.

— У вас есть доказательства?

— Да, то есть нет. У меня нет никаких доказательств, которые бы подтверждали это, я просто знаю.

— И что же вы знаете?

Грачева замолчала, ожидая, пока официантка поставит передо мной тарелки, бутылку с минеральной и удалится. Выдержав необходимую паузу, она продолжила:

— Я знаю, что он продает наших девушек в турецкие бордели.

— Где-то я читала о таком бизнесе. А откуда у вас эти сведения?

Грачева замолчала и, беспокойно заерзав на стуле, опустила глаза. Ее пальцы, сжимавшие ручку ножа, побелели от напряжения. Я не собиралась подгонять ее и спокойно ожидала дальнейших признаний. Немного помолчав, она продолжала:

— Отец нас бросил, когда мне было пять лет, через два года умерла от рака мама, я жила с теткой, которая меня не очень-то баловала. После школы я поступила в институт на вечернее отделение и работала. Денег катастрофически не хватало.

Пять лет назад я увидела объявление в газете о том, что для работы за границей требуются симпатичные девушки, и рискнула пойти. Это было агентство «Дартур». Меня очень любезно встретили, наплели с три короба, навешали, как говорят, лапши на уши. И потом, вся эта атмосфера, бесплатное обучение, бесплатная дорога, предстоящие заработки в валюте. Сказали только, что нужно будет часть расходов агентства компенсировать из зарплаты в течение какого-то времени, но это еще больше убедило меня в том, что это не липа. Я уже видела себя покорительницей Европы…

Она закурила новую сигарету. Официантка тут же поменяла пепельницу, поинтересовалась, не нужно ли нам чего-нибудь еще, и удалилась. Грачева наполнила свой фужер и продолжила:

— Группа, в которую я входила, насчитывала шесть человек. Как выяснилось позже, близких родственников ни у кого из нас не было, только тетки или бабки, да и те в основном остались в деревнях. Три месяца, пока оформлялись заграничные паспорта, прошли в занятиях, надо сказать, не слишком интенсивных. Мы немного учили английский, несколько раз нас снимали в купальниках. Каждая из девушек даже заключила с агентством договор, в одном из пунктов которого говорилось, что никаких претензий к агентству по условиям работы мы предъявлять не имеем права. Но на это уже никто не обращал внимания, все были в какой-то эйфории от предстоящего успеха и богатства.