Все вернется - Марина Серова

Утром первое, что я сделала, позавтракав и убрав со стола, — позвонила Вите. Он, к моему удивлению, даже обрадовался моему звонку:

– Полина, тебе неслыханно повезло!

– Да? — усомнилась я. — В чем?

– Только что я закончил разработку электронной мини-камеры нового поколения, называется… А впрочем, ты все равно не поймешь! Принцип работы я тебе тоже объяснять не буду. Приезжай, все увидишь сама.

Витя предстал передо мной в своем обычном прикиде, со значком на груди в виде сердца с надписью: «ХОЧУ ПОЗНАКОМИТЬСЯ!», хитро подмигнул мне и спросил:

– Ну и как?

– Что — «как»? — не поняла я.

– Как тебе моя новая камера?

Я внимательно осмотрела Витю, но ни в его руках, ни в какой-либо другой детали его облика ничего не заметила.

– Вот! — обрадовался Шило. — В этом весь фокус! Ты смотришь на человека и, в лучшем случае, думаешь, что он — приколист. Ну, мол, выделывается со своим «Хочу познакомиться!». А на самом деле это — камера.

– Да ну?!

Витя аккуратно отколол от груди значок и показал мне его вблизи.

– Видишь, вот здесь, с другой стороны?

Он перевернул значок и снял с его «изнанки» тонкую капроновую крышечку. Моему взору предстала крохотная пластинка с каким-то миниатюрным приборчиком, похожим на крошечный дверной глазок. Рядом были припаяны мизерная схемка и тонюсенькие проводочки. Витя установил крышечку на место.

– А где пленка? — не поняла я.

– Да ты что?! Какая еще пленка? — возмутился Шило. — Не пленка, а плата, она находится в другом месте, здесь только объектив, а запись на нее передается…

Тут на меня посыпалось такое количество специфических терминов, что я со своим гуманитарным образованием поняла лишь одно: Витя в очередной раз полностью подавил меня интеллектуально.

– Для особо одаренных объясняю: вот здесь, в этой коробочке, укрыта плата, куда и передается запись с объектива. Эта коробочка может лежать у тебя в кармане, а может где-то еще. Радиус действия — десять метров, ну, может, чуть больше. Включается камера нажатием вот этой кнопочки на коробочке. Ву компроне?

Ну еще бы! Тем более самое главное, что я услышала — это была цена сего чуда современной электроники. Видя, что я несколько призадумалась, Витя снисходительно разрешил мне взять камеру-значок «в прокат», за что попросил более или менее разумную плату.

– Но учти, если сломаешь мой шедевр, заплатишь по полной, — предупредил он меня на прощание.

Шило еще раз показал мне, как включается камера, я отдала ему деньги и вышла из квартиры гения, мысленно сказав: «Ура!» С такой штуковиной не стыдно заявиться к моему Игореше. Но это — ближе к вечеру, а мне сейчас предстояла встреча с Юлианой и Алиной.

* * *

– Знакомьтесь: Алина, моя подруга, а это — Юлиана, подруга моего детства, — представила я друг другу соратниц.

Стол был накрыт, как в праздники: пироги, всевозможные затейливые бутерброды, чай с вареньем.

– Юль, у тебя разве сегодня именины? — удивилась я.

Юлиана поставила чашки и пригласила нас к столу:

– Девочки, ну хочется же просто посидеть, поболтать… Полина, я так давно не общалась с подругами…

Мы пили чай с вкуснейшими пирогами Раисы Константиновны.

– Юль, я тебе говорила, что Алина умеет гипнотизировать людей. Сейчас она введет тебя в гипнотический транс, и мы узнаем, что происходило, пока ты там, в роддоме, спала после какого-то загадочного укола.

– Ты думаешь, получится?

– Не знаю, но попробовать стоит. Зачем-то ведь тебя усыпили!

– Скорее всего, чтобы ты ничего потом не вспомнила… — добавила Алина.

– А что, по-вашему, я должна была забыть?

– Кто знает!

– Девочки, если честно, я боюсь!

– Что? Юль, поверь, я уже испытала на себе Алинино мастерство.

– Ну и как?

– Стала мамой под гипнозом.

– Ага, она все спрашивала, кто у нее родился, а я возьми и скажи: девочка! Полька так улыбнулась, широко, радостно…

Допив чай, мы усадили Юлиану в кресло, и Алина приступила к священнодействию. Она достала из своей сумочки маятник — хрустальный шарик на нитке — и начала раскачивать его перед Юлькиным носом.

– Смотри на шарик… Смотри только на шарик… Не надо ни о чем думать… Тебе хорошо и тепло. Слушай только мой голос… Сейчас я досчитаю до пяти, и ты уснешь…

Недавно я восприняла все это как шутку и даже сама не заметила, как уснула. А потом увидела родильную палату и свою дочку, которой у меня в действительности нет… А может, Алина помогла мне заглянуть в мое будущее?

– Раз… два… три…

Юлиана не сводила глаз с мерно качавшегося маятника.

– Четыре… Пять!

Юлиана закрыла глаза. Я поставила стул поближе к ней и внимательно посмотрела на выражение ее лица. Оно было спокойным, расслабленным.

– Ты в родильном доме. Ты только что родила ребенка. У тебя — мальчик, хороший, здоровенький мальчик. Его унесли в соседнюю комнату… Что ты видишь?

– Белый потолок. Врача. Кафельную стену… — слабым голосом отозвалась Юлиана.

– Что ты слышишь?

– Детский плач. Тихий, но потом он становится громче. Голос говорит: «Надо унести ребенка, она может услышать»…

– Что еще?

– Другой голос… «Она ничего не вспомнит…». Первый голос, из соседней комнаты: «Хороший мальчик… Богатырь и красавец. Почти четыре кило, и рост — пятьдесят четыре сантиметра…».

– Что еще ты слышишь?

У меня буквально мороз побежал по коже. Алина спрашивала, как заправский гипнотизер, но самое интересное — Юлиана ей отвечала! Она сидела в кресле с закрытыми глазами и явно спала, но при этом, едва шевеля губами, говорила.