В душе февраль, или Мне нечего терять, кроме счастливого случая - Юлия Шилова

Я многозначительно посмотрела на урода.

— Кто тебя покусал, Стрелка, что ли? — удивился мордоворот.

— Она самая.

— Как же? Это же самое безобидное существо. Она и мухи не обидит.

— Может, она муху и не обидит. Да только я не муха. Она мне чуть полноги не оттяпала.

— Стрел-ка ничем не бо-леет, — влез в разговор урод. — Она получила все при-вивки. Ее часто моют различны-ми шампу-нями. Это очень чистоплот-ная со-ба-ка.

— Собаки не бывают чистоплотными, — обреченно сказала я и шмыгнула носом. — Собака, она и в Африке собака.

— Просто она чувст-вует, как к ней отно-сятся, и сама так-же от-носит-ся. Она те-бя уку-сила за то, что ты на нее постоян-но кри-чала. Конеч-но, она немно-го из-балован-ная и при-вык-ла, что все вни-ма-ние только ей. Хо-тя Стрел-ка очень добро-душ-ная и всег-да радо-ва-лась, когда в до-ме появлял-ся но-вый че-ло-век.

— Уволь меня от рассказов о своей псине, — резко оборвала я его и посмотрела на Макса.

— Так, может, вас и в самом деле показать врачу? — спросил Макс.

Его идея показалась мне ужасно глупой. Досадно, если именно таким образом он представлял мой побег. Дураку понятно, что никто и никогда не разрешит мне покинуть территорию дома и показаться доктору. У Макса с фантазией совсем плоховато. Боюсь, что план предстоящего побега придется обдумывать мне самой.

— Это не нам решать, а пахану, — сделал свое заключение Женька. — Пахан сказал ее вообще никуда не выпускать. Даже во дворе гулять под надзором. Уж если ей и в самом деле потребуется медицинская помощь, то он велит врача сюда привезти.

За столом воцарилось молчание, каждый занялся трапезой.

Я принялась размышлять, кто же из присутствующих сможет заменить пахана? Может, престол передается по наследству, и пахана заменит урод? Но непохоже, что куча здоровых головорезов сможет подчиняться или хотя бы прислушиваться к больному калеке. Значит, пахана заменит кто-то из братков. По всей вероятности, это будет человек из ближайшего окружения, тот, кто владеет информацией. Тогда что же будет с уродом?

Кто же будет о нем заботиться, финансировать и создавать комфорт? А может, пахана заменит Макс? В конце концов, он держит общак и имеет авторитет… А может, и не Макс…

Я обеспокоенно посмотрела на Макса. Тот моментально поймал мой взгляд, и мне показалось, что что-то придумал. Дай бог, чтобы это было что-то стоящее и принесло ожидаемый результат.

— Ан-на. Ты пойде-шь со мной со-би-ра-ть мо-заику? — Урод расплылся в своей заячьей улыбке, продемонстрировав беззубую челюсть.

— Ты что, сам не можешь?

— Я хо-чу поучи-ться у те-бя. Ты так быст-ро ее собираешь. У ме-ня есть та-кая инте-ресная мо-заи-ка. Там нуж-но собра-ть неско-ль-ко пород со-бак.

— Терпеть не могу собак! — в сердцах крикнула я, подумав о Стрелке.

— Но ведь они ненастоя-щие.

— Это не имеет никакого значения.

Урод определенно начал действовать мне на нервы, и я не могла ничего с собой поделать, а уж тем более скрыть раздражение. Мне хотелось хорошенько стукнуть его по уродливой голове и наговорить кучу гадостей. Но я знала, что мне необходимо контролировать свои эмоции и как-то держать себя в руках. Сделав глоток горячего свежезаваренного чая с жасмином, я почувствовала приступ удушья и расстегнула верхние пуговицы на платье.

Женька тут же заерзал на стуле.

— Ты какого черта пуговицы расстегнула? Ты чо, тут решила стриптиз устроить?

— Мне жарко.

— Пойди, встань под кондиционер. Чо постоянно на Макса пялишься? Ты у кого собралась защиты искать? Я же сказал, что из наших пацанов никто на твои сиськи не поведется, так что зря стараешься. Может, ты еще задницу оголишь? Жалко, что у тебя на ней пуговиц нет!

— Жень, ты что такое говоришь! — Макс растерялся и, по всей вероятности, не сразу сообразил, как нужно себя вести в этой ситуации.

— Знаю, чо говорю. Она на тебя глаз еще в беседке положила, когда ты с пацанами сидел. Мается, не знает, кого охомутать, чтобы ее на волю вызволили. Она почему-то решила тебя своим рыцарем сделать. Наверное, увидела в тебе миротворца.

Слова Женьки вывели из равновесия урода. Он тяжело запыхтел, как самый настоящий паровоз, раздув при этом и без того огромные ноздри, и прощебетал молодым, задиристым голосом:

— Ты, Же-ня, навер-ное, поза-был, в чьем ты доме на-хо-ди-шь-ся?! Кто дал те-бе та-кое пра-во обра-щать-ся с моей бу-ду-щей же-ной подоб-ным обра-зом?! Она мо-жет за этим сто-лом да-же со-вершен-но го-лая сидеть, то-ль-ко бы это мне нра-ви-лось, а ты за этим столом си-дишь последний раз. Боль-ше я те-бя не хо-чу ви-деть ни за обедом, ни за ужи-ном, да и вообще в этом до-ме тоже. Немедлен-но изви-ни-сь перед моей бу-ду-щей женой и знай, что се-год-ня те-бе пред-стоит совсем малоприят-ный разго-вор с моим от-цом.

Мордоворот опустил глаза и печально шмыгнул носом:

— Анна, извини меня, я сам не ведаю, что говорю. В столовой и в самом деле душно, да еще этот чай с жасмином. Говорят, что чай в жару очень даже полезно пить, мол, он так хорошо жажду утоляет, а получается по-другому. Наверное, меня именно от этого чая и разморило.

Я молча кивнула и посмотрела на урода с благодарностью. Я и не знала, что это маленькое уродливое создание имеет такую реальную власть над окружающими его людьми… Конечно же, в этом заслуга его отца, и неизвестно, как будут вести себя братаны, когда узнают, что пахана больше нет…

— А что у всех такие кислые физиономии? Что-то случилось?!

Я резко подняла голову. На пороге стоял заспанный, по-видимому, только что проснувшийся пахан и зевал. Он был одет в какой-то незамысловатый ночной халат и домашние тапочки… Я посмотрела направо, налево, затем вновь перевела взгляд на его лицо и покачнулась.

Урод пожаловался пахану на Женьку. Женька принялся что-то объяснять и всячески выкручиваться. Ситуация складывалась явно не в его пользу…

Но я ничего не видела и не слышала… Я не понимала, кто сейчас передо мной стоит — покойник ли, привидение? Он был живой. Когда пахан повернулся, я увидела, что на его затылке не было крови. Ни крови, ни дырки от выстрела. Никаких следов. Затылок… ровный, слегка лысоватый и даже немного блестящий…

Я с грохотом повалилась на пол.

Не знаю, сколько времени пролежала без сознания. Вероятно, потом я уснула и очень пожалела, что проснулась. В видениях, отделяющих меня от реальности, я видела пышные похороны, на которых присутствовало много разношерстного народа. Я видела гроб. Он был очень дорогой, украшенный ультрамодными цветами и лентами. Такие похороны можно было видеть только по телевизору, когда хоронили видных политических деятелей, известных артистов или кого-нибудь из сильных мира сего. А сейчас хоронили пахана… Ему подготовили особенное место на дорогом, элитном кладбище, где хоронят только за огромные деньги. Нужны еще связи. Неподалеку стояла часовенка, окруженная аккуратными елочками. От нее и начинался путь пахана в загробный мир. Как и положено в таких случаях, распоряжались ритуальными действиями молодые крепкие ребята со стрижеными затылками и свирепыми лицами. Как только гроб поставили на табуретки, чтобы затем опустить в землю, появился какой-то седой мужчина и произнес прощальную речь.