Бросок кобры - Николай Леонов

– Не мальчик, – уверенно ответил Дуров, делиться своими сомнениями он не собирался.

– Тогда с богом. – Усов проводил гостя до ограды, думая о том, что Гуров в любом случае уже связал оперативника из “Волги” с бывшим полковником Усовым.

Он твердо решил связь с Дуровым временно прервать. Только бы выбить деньги с меховщика и залечь на дно, обрастать людьми, не торопиться. Уж кто-кто, а бывший начальник отдела прекрасно знал, людей у генерала Орлова мало, держать Гурова на неперспективном деле начальник управления может неделю, максимум две. А если он передаст материалы, которых, в сущности, кот наплакал, в МУР, то там их похоронят. В Москве ежедневно убивают, занимать людей стратегической разработкой никто не станет.

* * *

Утром Дуров заехал в магазин, купил самое необходимое, что покупал обычно, выйдя на улицу, просмотрел припаркованные неподалеку машины, отъехал и тут же встал, начал осматривать колесо. Такая остановка не могла вызвать подозрения, так как была обычная для любого водителя. Но он на этом не успокоился, открыл багажник, достал насос, подкачал колесо, тем более что оно действительно было приспущено. Затем он отправился на рынок, профессиональным взглядом просмотрел покупателей. Дуров сам “водил” и знал, как трудно не потерять в толпе объект и выглядеть обычным покупателем.

Крячко на рынок не пошел, оставался в машине. Он не видел в поведении бывшего коллеги ничего подозрительного, что бы свидетельствовало о том, что Дуров обеспокоен и проверяется.

Так они спокойно доехали до Тимирязевской. Дуров не считал возможным проверяться на светофорах, если его “ведут”, поймут проверку мгновенно, лишь укрепятся в своих подозрениях. Он свернул в переулок, увидел, что следовавшая за ним “Волга” ушла в противоположном направлении, и из двора выдвигается трейлер. “Тебя мне бог послал”, – подумал Дуров, не убыстряясь, проехал, увидел в зеркало, что трейлер перегородил переулок, и рассмеялся. Верно люди говорят: береженого бог бережет.

Так как он работал охранником, то имел разрешение на ношение оружия, которым практически не пользовался. Опытный человек знает: оружие – штука опасная. Заранее не угадаешь, куда, в какую обстановку попадешь, шарахнут по голове и пистолет заберут.

Главное, если оружие обнажил, должен стрелять, иначе пулю схлопочешь сам. Дуров не был богатырем, боксером, каратистом, но, как любой оперативник со стажем, знал несколько ударов, мог вывести из строя здорового мужика.

Двор, в котором находилось двухэтажное желтое строение с черной, коряво нарисованной двойкой на стене, походил на сотни других дворов. Чахлое деревце, замусоренная песочница, кособокий деревянный стол, скамейки, на которые не хочется присесть. У подъезда “БМВ”, который свидетельствовал, что хозяин на месте. У двери скромная металлическая доска. С такой рекламой ничего не наторгуешь, подумал Дуров, останавливаясь у подъезда и пытаясь прочитать, что на доске написано. Только он встал, как дверь открылась, молодой парень в пятнистой униформе с пистолетом на боку, сунув языком жвачку за щеку, спросил:

– Что ищешь?

– Это тебе “Макаров” дает право обращаться ко взрослым на “ты”? – Дуров не двигался, внезапно он обрел былую уверенность, будто у него в кармане лежало удостоверение, за спиной стояла контора.

Пятнистый сопляк уверенность тут же почувствовал, еще хорохорясь, но уже тоном ниже сказал:

– Проходите, гражданин.

– Как скажешь. – Дуров шагнул прямо на охранника, парень еле успел отскочить, попытался схватить нахала за рукав, но опер коротко ударил парня ребром ладони по запястью, спросил:

– Где кабинет Сергея Львовича? Ближайшая дверь приоткрылась, головастый амбал лет тридцати вышел в коридор, бросил через плечо:

– Пошли, – и косолапо зашагал в глубь здания. Табличка “Секретарь” была на месте, но сама секретарша отсутствовала, что Дурову не понравилось. Неприятен был мальчишка в дверях, косолапый амбал, тишина дома настораживала. Если здесь офис начальника и контора, то должны толкаться служащие, курить ожидающие.

– Шеф, к вам какой-то мужик просится, – сказал амбал, пройдя через небольшую приемную, и приоткрыл обитую кожей дверь с табличкой “Директор”.

– Минуточку, – ответили из кабинета. До опера донеслись несколько быстрых фраз, затем поспешно положили телефонную трубку.

– Заводи! – произнес тот же голос.

– Руки назад или можно войти свободно? – спросил Дуров, перешагнув порог.

– Руки вверх! – рыкнул амбал, захлопывая дверь, умело обыскивая гостя.

– Я, кажется, ошибся адресом, – отстраняясь, сказал Дуров. – Мне нужна солидная фирма по оптовой торговле меховыми изделиями, а не КПЗ. – Он сделал вид, что хочет вернуться к двери, но сделал быстрый шаг в сторону.

Кулак амбала рассек воздух, Дуров ударил его за ухом и тут же ногой в живот. Амбал хрюкнул, опустился на колени. Хозяин кабинета сидел за столом неподвижно, спокойно, словно ничего не происходило.

– Я тебе говорил, парень, плохое воспитание до добра не доводит. Выйди, закрой дверь с той стороны, – сказал лишь негромко.

Когда амбал поднялся, многозначительно посмотрел на Дурова и убрался, хозяин вышел из-за стола, подвинул гостю кресло, спросил, будто советуясь:

– А где брать людей? Присаживайтесь. – Он подошел к встроенному шкафу, откинул дверцу, за которой блеснули разнокалиберные бутылки.

– Мне, Сергей Львович, воду, я за рулем. – Дуров сел в кресло.

– Большевики подбирали обслугу путем естественного отбора. У нас нет столько времени, – хозяин развел руками.

Сабирин был худощавым брюнетом среднего роста, лет тридцати. Красивые очки в тонкой золотой оправе придавали ему интеллигентный вид, но только что происшедшая сцена, которая, конечно, была заготовлена, свидетельствовала, что внешность обманчива. Дуров, словно хорошо выдрессированная собака, верным чутьем улавливал знакомый запах зоны. Хотя хозяин и пользовался дорогим французским одеколоном.

– Служили в уголовке. – Хозяин поставил перед гостем бокал с тоником, себе налил виски. – Курите. Кто вы сегодня, кого представляете?

– Я представляю двадцать стволов, – ответил Дуров. – Таких сопляков, что стоит в ваших дверях, и того, что сегодня замещает секретаря, мы не держим. Лучше заплатить, обойдется дешевле. – Он отпил из бокала, почувствовал, человек платить не собирается, у него имеется другой план.

Дуров мельком взглянул на окна, убедился, что на них решетки, но он хорошо помнил, окно в коридоре без решетки и рамка хлипенькая. Если решили убить – убьют, но такое маловероятно, так как не имеет никакого смысла. Пытать его тоже не будут, но могут захватить и начать торги.

– Покажите ваши бумажки, – сказал хозяин, вышел из-за стола, налил себе вторую порцию.

Дуров бросил на стол конверт с копиями расписок и обязательства о выплате процентов. Хозяин вернулся на место, мельком просмотрел содержимое конверта, порвал, выбросил в стоявшую на полу корзину.