Найти то... - Дия Гарина

В растерянности я опустился на стоящий рядом валун (не помню, чтобы он лежал так близко к краю ямы) и, несмотря на наползавшую темноту и начинающуюся морось стал размышлять о причине моего странного отклонения от заданного маршрута. Ответ мог быть только один: настроив свои мысли на образ Андрея, мне, вероятно, удалось повторить его путь. В таком случае надо попробовать еще раз. Вдруг получится?! Поставив перед мысленным взором хлипкую фигуру экстрасенса, я положился на свои инстинкты и, не включая фонарика, двинулся, куда глядели привыкшие к сумраку глаза. А глядели они, вероятно, в разные стороны, так как вскоре меня осенило, что кружусь я буквально на одном месте: возле доставшейся мне потом и кровью (мозоли были кровавые) ямы.

Снова опустившись на уже совсем мокрый валун, я, ничего не понимая, попытался свести дебет с кредитом. По всему выходило, что если тот бред, который с апломбом внушал мне экстрасенс, имеет отношение к действительности, то Андрей должен быть где-то рядом, еще немного везения и горе-экстрасенс найдется но… Но этого никогда бы не произошло, если бы он вдруг не запел.

Подскочив как ужаленный, я, все еще находясь в ступоре, прослушал в его исполнении "Как упоительны в России вечера" и только потом сообразил, что голос доносился из-под валуна, с которого только что убралась моя намокшая пятая точка. И тут голова моя заработала на удивление четко: скорее всего, Андрей провалился в какую-то полость, а осыпавшаяся в пробитую им дыру земля, увлекла за собой лежащий рядом валун, который и запечатал выход каменной пробкой. Пока я напрягал мозги в попытках воссоздать происшедшее, руки уже отыскали неподалеку приличных размеров дрын, вполне пригодный для рычага, и через несколько минут титанических усилий, мне удалось отвалить тяжеленную каменюку, чтобы тут же задохнуться от хлынувшего из дыры перегара. Осветив предусмотрительно захваченным фонариком вполне досягаемое каменное дно, я с облегчением увидел вольно развалившегося экстрасенса Андрюшу, внешне вполне здорового, и в стельку пьяного. С помощью небольшого поваленного дерева мне таки удалось спуститься вниз и разглядеть причину экстрасенсовой невменяемости: всю пещеру заполняли стеллажи с бутылями толстенного стекла, наполненными какой-то бесцветной жидкостью. Несколько опустевших емкостей зубцами крепостной стены окружали Андрея, уже захрапевшего, но так и не выпустившего из рук драгоценной бутыли, на дне которой еще уцелела пара глотков неизвестного напитка. Преодолев слабое сопротивление экстрасенса, я вынул бутылку из его ватных рук и, осторожно понюхав, рискнул пригубить. На языке явственно ощутились градусы, но вряд ли их было больше 20. Не спирт, конечно, и не водка, и не… Но что-то до боли знакомое, кажется когда-то я это пил. Тут Андрей, так и не проснувшись, затянул "Три танкиста", а, когда дошел до фразы "и летели наземь самураи…", меня осенило: саке! Ну, конечно, саке!!

Я заржал, выплескивая накопившийся стресс, и мой хохот отражался от стен рукотворной пещеры, более полувека назад подготовленной японцами для потайного склада своего национального напитка. Едва мне удалось успокоиться, как накатил очередной приступ смеха. Это я сообразил, какую именно жидкую субстанцию учуял здесь экстрасенс, когда искал воду. Отсмеявшись и передохнув, я взвалил бесчувственного Андрея на спину и, хватаясь за весьма удобно расположенные сучья, выбрался по опущенному в пещеру стволу на вольный воздух.

Китайские батарейки в фонаре быстро сели, но темнота не казалось такой уж непроглядной, и ноги несли меня к лагерю легко. Сказывалось бурлившая в крови радость, ведь на спине мирно похрапывал живой и здоровый Андрей… Все так же радостно я зацепился за торчавший из земли камень и растянулся на мокрой траве, слегка придавленный начавшим приходить в себя экстрасенсом.

– Ты кто? – не узнал меня в темноте Андрюша.

– Игорь. Все в порядке, я тебя вытащил, сейчас в лагерь дотащу…

– С-стой! Подожди! – его пьяные выкрики быстро перешли в чуть слышный шепот, – Уходить н-надо. Н-немедленно… Уходить…

– Так ведь мы и так из пещеры ушли, – примирительно сказал я, пытаясь успокоить, почему-то вздернувшегося экстрасенса.

– Н-нет, т-ты н-не понимаешь! Уходить всем с г-горы. Всем… Срочно… Я видел… – он еще что-то пробормотал и снова отключился.

Немного обеспокоенный я продолжил путь, размышляя, что имел в виду Андрей, и не было ли это первым признаком приближавшейся белой горячки. Судя по количеству пустых бутылок, он мог честно ее заработать.

Костер был виден издалека. Неизвестно откуда взявшийся резкий ветер нещадно трепал пламя, в напрасных попытках погасить его. Закутанные в целлофан фигуры, столпившиеся у костра, напоминали хрустальные фигурки сказочных гномов. Я замотал головой, отгоняя остатки неуместных сравнений. Не мозги сейчас нагружать надо, а ноги. Иначе я вполне могу в сосульку превратиться. Кто бы мог подумать, что так резко измениться погода. Б-р-р, холод собачий. Полцарства за кружку "уфологического чая"! Выстукивая зубами барабанную дробь, я позавидовал экстрасенсу, мирно похрапывающему на моем плече, – у него сейчас дополнительные 20 градусов в крови циркулируют. Везет человеку. Нет, с везеньем я поторопился, – после всего происшедшего главный уфолог мокрого места от него не оставит.

С этими мыслями я пересек границу светового круга, на миг вызвав к жизни "немую сцену". Но уже через мгновение стоп-кадр распался: Витька бросился в нашу сторону, Валентина сдавленно ойкнула, прикрыв рот ладошкой, Ольга судорожно стиснула жалобно зашуршавший целлофан своего плаща, а Степан Сергеевич молча поднес руку к груди и начал медленно оседать на превращенный в сидение пенек.

– Да живой он, живой, – заорал я, перекрикивая шум дождя и возмущаемой ветром листвы, – Только пьяный в стельку, а в остальном как огурчик. Хорошо проспиртованный.

В этот момент к нам подлетел Витька и, не слушая моих робких возражений, перенял у меня слабо шевелящуюся ношу.

Через полчаса переодетый и укрытый прозрачным плащом, я допивал вторую кружку чая и, наверное, по десятому разу пересказывал историю обретения блудного экстрасенса.

– Это надо же было так нализаться… Проспится – придушу собственными руками, – каким-то бесцветным голосом пообещал Степан Сергеевич, – Что б не мучиться. Никакой ответственности у человека! Мы тут с ума сходим, а он..!

– Степан Сергеевич, погодите, – вступился я, – Он ведь, можно сказать, себя уже похоронил, вот и напился на поминках. С кем не бывает? То, что я на камень присел и услышал его арии – чистой воды везение.

– Слушайте, – осенило вдруг Витьку, – а может, та пропавшая экспедиция тоже в какой-нибудь склад провалилась? А потом их всех доконала белая горячка.

И без всякого перехода добавил:

– Так сколько, ты говорил, там бутылок?

– Не меряно. Роту прапорщиков споить можно.

– Может и еще что-нибудь есть! – азартно потер руки Курицын, возвращаясь к замашкам "черарха", – Сходим завтра, поглядим…

Сходим завтра… Завтра…

– Черт, чуть не забыл! – я едва не подпрыгнул, – По словам Андрея, завтра нас здесь быть уже не должно. Всем членам экспедиции предписывается срочно рвать когти. Что-то он такое видел…