Конец фильма - Фридрих Незнанский

Лена пошла провожать его.

Варшавский посмотрел на часы:

— О! Пора.

Встала и Ксения.

Грязнов чуть дернулся, но остался сидеть. Она сама кивнула ему: дескать, выйдем.

Грязнов поднялся не сразу. Посмотрел на Максимова, но тот был увлечен тихой беседой с продюсером.

Морозов о чем-то говорил Цыгану. Словом, никто на него внимания не обращал.

Грязнов вышел в прихожую.

Вакасян надевал ботинки.

— Вы обиделись? — спросил серьезно.

— Обидеться — не тот глагол, — ответил Грязнов.

— Ну простите. Лично вас это не касалось.

— Это касалось Кирилла.

— А знаете, сколько раз Шекспир в гробу перевернулся? Такая уж доля горемычная у драматургов.

Он сунул руку для пожатия Денису, тот помедлил, но пожал.

— Не делайте так больше, — сказал строго.

Вакасян отдал пионерский салют:

— Под девизом всех вождей — Ленина и Сталина.

Ксения ждала Грязнова на лестничной площадке.

Грязнов попытался ее обнять, Ксения вяло отстранилась.

— Так, — сказал Грязнов. — Что-то случилось?

— Нет, просто не место и не время.

— Когда увидимся?

— Зачем?

Грязнов улыбнулся:

— Когда я первый раз в жизни целовался с девчонкой, она все время спрашивала: зачем ты это делаешь? Я до сих пор не знаю, что отвечать.

Ксения тоже улыбнулась. Потом положила руку Грязнову на грудь и сказала нежно:

— Извини, Денис, не надо нам больше видеться, ладно?

— Почему?

— А вот на такие вопросы я не умею отвечать.

Грязнов вернулся в комнату. Налил себе стакан водки, но пить не стал.

— А я так и не понял Кирилла, — сказал он за притихшим столом. — Я никогда его не мог… м-м… предсказать. Он был настолько разный — голова кругом. Вот честное слово, я никогда не был до конца уверен, что вижу настоящего Медведя. Мне всегда казалось, что его много. Понимаете? Нет?

— Да, — завороженно сказала Лена. — Да. Правильно, теперь ты понял? Это только один Кирилл умер, остальные — нет…

— Мистика, ребята, — сказал Максимов. — Приятная, но мистика. Он был живой, он был один, он умер… А я живу. Давайте за него…

— Только не чокаться, — снова напомнил Морозов.

Лесная изба. Интерьер.

Они снова выпили.

— Вот собрались пятеро молодых и умных людей, — сказал Владлен Николаевич, — и думают себе: на кой здесь этот старый хрыч?

— Что вы?!

— Неправда…

— Никто так не думает…

— Нам наоборот…

— А я по делу, — сказал старик, перебив голоса. — Я не старый. Я очень старый. Я Дед Мороз вообще-то.

Владлен Николаевич достал из-под стола красную шапку прямо с бородой и усами, нахлобучил и стал действительно похож на Деда Мороза.

— Я подарки вам принес.

Все вокруг запрыгали от радости, захлопали в ладоши.

— Собственно, подарок у меня один, но на всех. И вполне в духе времени — деньги, — сказал старик.

Он жестом мага вынул из-под стола папку и раскрыл ее.

— Там пальмы и девушки? — спросил Сабанов.

— Там ваше будущее, молодые люди, — серьезно сказал старик. — Миллион долларов США.

В тишине было явственно слышно, как Белоусов громко сглотнул.

Антон протянул к папке дрожащие руки.

— Так, — сказал старик. — По алчному блеску ваших глаз я вижу, что вы меня неправильно поняли. Это кредит. Миллион этот надо вернуть через год, с процентами. Проценты, правда, небольшие. Сможете за год заработать два миллиона?

— Бать, ну ты даешь, — проговорил Антон. — Ты б хоть валерьянку приготовил.

— Ну? — не обратил внимания на слова сына старик. — Сможете?

Белоусов пожал плечами, Галя растерянно вертела головой, Некрасов уставился в стол.

— Сможем, — встал Сабанов.

— Только условие — чтоб польза была России, — серьезно сказал старик и передал папку Сабанову.

Грязнов взял из рук Лены семейный альбом.

Теперь их осталось четверо. Цыган снова сел к компьютеру, а Лена, Грязнов и Морозов сидели за столом, пили чай.

— Знаешь, что он сказал перед смертью? — спросил Грязнов, перелистывая фотографии.

— Про картошку, я же рассказывала.

— Нет, перед самой смертью. «Уже все равно, все известно наперед».

— Да-а… — протянула Лена.

— Это он Максимову говорил, — сказал Морозов.

— Кто знает… — пожал плечами Грязнов. — Так ты говоришь, утром ничего такого?

— Ничего, — покачала головой Лена. И посмотрела на Грязнова. Лицо у того было какое-то напряженное. — А что?

— А ты видела его утром? — спросил он и посмотрел ей прямо в глаза.

— Видела, — немного растерялась Лена.

— Как?

— Он встал, собрался, пошел на работу… А что, что?

— Лена, — ровным голосом сказал Грязнов, — ведь вы с ним уже полгода как расстались. Ты ведь у мамы живешь.

— Нет…

— Лена, я тебя у мамы нашел, — перебил Грязнов. — Ты не жила с Кириллом. Ты не видела его утром…

Лесная изба. Интерьер.

Музыка гремела так, что голосов не было слышно, поэтому все орали.

— В компьютеры надо вкладывать!

— В сельское хозяйство!

— Ага! Давай еще зароем в землю!

Старик сидел в углу, покуривал трубку и хитро улыбался.

Галя и Антон танцевали, впрочем тоже участвуя в споре.

— В новые технологии надо вкладывать! — вставил Антон. — У нас военные такие чудеса делают! Бать, скажи им!

— Сами, ребята, сами! — покачал головой старик.

Сабанов вскочил, выхватил у Антона Галю и закружил ее по комнате:

— Мы заработаем! Если будем все вместе…

— Галка, ты чего молчишь?! — кричал Некрасов.

— Я думаю!

Некрасов отобрал девушку у Антона, поцеловал в щеку. Та расхохоталась.

— Если для России, то надо строить дороги! Еще Гоголь сказал!

— Все, хорош! Пошли снежную бабу лепить! — позвал Некрасов, подавая Гале дубленку.

— А это идея, — сказал Сабанов. — Дороги во как нужны.