Демоны зимних ночей - Антон Леонтьев

Как-то ночью, отправившись на кухню, чтобы утолить жажду, Марго стала свидетельницей пикантной сцены: мадемуазель Селина, облаченная в длинную до пят ночную рубашку, проскользнула в комнату падре. Маргарита осторожно подошла к двери и прислушалась. До нее донесся приглушенный смех и звук поцелуев. Несмотря на юный возраст, девочка поняла, что мадемуазель и святой отец предаются тяжкому греху. Вообще-то падре был обязан соблюдать обет безбрачия, а мадемуазель Селина постоянно твердила, что в свои сорок семь лет она – девица и девицей останется. Действительность выглядела иначе.

Маргарита росла внешне покорной и затурканной девочкой, а на самом деле она лелеяла планы побега. Она покинет падре и мадемуазель, и они не смогут найти ее и заставить работать!

Она понимала, что все это – бесплодные мечты. Она никогда не сможет убежать от священника и экономки. Селина разленилась, поручая ей все больше и больше обязанностей по дому. С ужасом Маргарита думала о том, что скоро ей придется регулярно наведываться в прачечную.

Как-то приход падре Тибери навестил епископ. По этому случаю мадемуазель Селина нарядилась в красивое платье и отправилась вместе с Маргаритой в церковь. Там собралась вся деревня. Епископ давал благословения и выражал свое восхищение работой падре.

– А это кто такая? – ласково обратился к Маргарите прелат, облаченный в алый шелк.

Мадемуазель Селина, наморщив длинный нос, с благоговением произнесла:

– Это наша воспитанница Марго, святой отец! Мы для нее как родители!

Селина пихнула девочку в спину, Маргарита покорно кивнула головой. Епископ погладил ее по голове и стал превозносить святость падре Тибери и его экономки. Селина расплылась в улыбке и с видом раннехристианской мученицы принимала незаслуженные похвалы.

– Деточка, тебе хорошо живется у падре? – спросил епископ у Маргариты.

Та ответила:

– О да, святой отец, падре и мадемуазель чрезвычайно добры, они заботятся обо мне, как настоящие родители! Я каждый день молюсь за них!

Марго на самом деле каждый день поминала в молитвах отца Тибери и Селину, желая им проказы, поноса и лишаев.

– Великолепно, великолепно, – твердил епископ. – Я доложу о вас в Рим его святейшеству.

Падре возвел глаза к потолку церкви, мадемуазель Селина всхлипнула от избытка чувств. Епископ продолжал:

– И тебя не обижают, не заставляют много работать?

– О, что вы, святой отец, я практически ничего не делаю, и это для меня в радость! – Маргарита твердила заученные фразы.

– Ну что же, дитя мое, я вижу, что тебе крайне повезло! – подвел итог епископ.

Он уже собирался покинуть церковь, однако заметил, что девочка хочет сказать ему еще что-то. Марго переминалась с ноги на ногу, весь ее вид выражал полнейшее смущение и растерянность.

– Милая, у тебя есть какое-то сокровенное желание? – спросил епископ. – Говори, я обязательно помогу тебе!

Маргарита посмотрела по сторонам – их обступили плотным кольцом жители деревушки.

С непередаваемым простодушием девочка выпалила:

– Святой отец, я никак не могу спать по ночам из-за того, что мадемуазель тайком приходит в спальню к падре и они вместе громко стонут, визжат и смеются. Скажите им, чтобы они вели себя потише!

На мгновение в церкви воцарилась небывалая тишина. Марго увидела вытянувшееся лицо епископа, посиневший нос мадемуазель Селины и побелевшую физиономию падре Тибери. Вся деревня слышала ее слова!

* * *

Немецкая газета «Deutsche аllgemeine Zeitung», 13 марта 1906 года:

«Нравы, что царят в католической церкви, лишний раз доказывают: целибат – серьезное испытание, выдерживает кое далеко не каждый. Так, кюре Т. из крошечного княжества Бертранского недавно был лишен прихода по личному приказу его святейшества Пия X за то, что в течение долгих лет состоял в преступной и греховной, с точки зрения Ватикана, связи со своей экономкой, мадемуазель С.».

* * *

Шведская газета «Expressen», 20 апреля 1906 года:

УЖАСНОЕ ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ В АМЕРИКЕ!

«18 апреля 1906 г. в 5 час. 14 мин. в калифорнийском городе Сан-Франциско произошло землетрясение силой 8,25 балла по шкале Рихтера. Сгорело 500 жилых кварталов – около 28 000 зданий, в огне погибло 452 человека. Одним из очевидцев этого небывалого разгула стихии стал известный итальянский тенор Э. Карузо, к счастью, при землетрясении ничуть не пострадавший. Синьор Карузо был обнаружен в полуразрушенной гостинице с мокрым полотенцем на голове. Землетрясение не вывело его из равновесия и не лишило чувства юмора: обеспокоенных почитателей он встретил следующей репликой: «Взгляните, господа, что происходит, если я буду брать верхние ноты!»

* * *

После разразившегося скандала, в результате коего падре сослали в монастырь, а мадемуазель Селина в спешном порядке тайно бежала в неизвестном направлении, Марго направили в детский приют. Там она пробыла несколько месяцев, пока не нашлась новая семья, готовая ее удочерить.

Ее родителями стала чета Филиппетти: мадам Филиппетти, великанша с громовым голосом, и папаша Филиппетти, под стать своей супруге, грузный господин гигантского роста. Они долго расспрашивали детей и, узнав, что Маргарита умеет управляться по хозяйству, проревели:

– Именно она нам и нужна!

Филиппетти содержали постоялый двор «Золотой телец». У них было восемь детей, которые до ужаса походили на родителей – такие же громогласные, упитанные и наглые. Маргарита не могла понять, для чего семейству, в котором и так есть восемь детей, требуется еще один ребенок. Впрочем, она недолго мучила себя подобными вопросами, Филиппетти относились к ней как к дочери, не делая различий между Марго и собственными отпрысками.

Мадам Филиппетти раздавала направо и налево увесистые подзатыльники, именовала детей «придурками», «божьим наказанием», «воронятами», «какашками» и «швабрами», папаша обожал темное пиво и свиной окорок, а за обеденным столом устраивал состязание – кто громче всех рыгнет и пустит ветры.

Семейство отличалось простыми манерами и потрясающей дремучестью. Марго быстро свыклась с нравами на постоялом дворе: ведь отныне Филиппетти станут ее родными!

От Маргариты требовалось выполнять легкую работу по дому, и после рабства у падре и мадемуазель Селины жизнь у Филиппетти казалась ей раем. Сводные братья и сестры относились к ней, как к одной из своих, и Марго поняла, что нашла подлинную семью.

Постоялый двор «Золотой телец», расположенный на пересечении нескольких дорог из Бертрана во Францию, Италию и Австро-Венгрию, был чрезвычайно популярен. Трактир был всегда забит путешественниками, а отбивные котлеты и наваристые супы, которые готовила мадам Филиппетти, пользовались огромным спросом. Семейство, как убедилась Маргарита, было далеко не из бедных: однажды в чулане она наткнулась на ящик, до краев заполненный монетами, банкнотами, часами, запонками, золотыми цепочками и драгоценностями. Когда она спросила папашу Филиппетти, откуда все это, он прогоготал: