Единственная дочь - Анна Снокстра

Ей казалось, что она парит. Тело вдруг стало невесомым. Мозг отчаянно работал, пытаясь вернуть ее в сознание и установить связь с действительностью, но был не в силах это сделать.

Она открыла глаза. Все, что она видела перед собой, – это кровяные шарики. Крохотные кровяные тельца, слегка покачивающиеся на ветру.

– Ты меня слышишь?

Она хотела ответить, но не смогла разомкнуть губы.

– Ее глаза открыты.

– Я в порядке, – сумела произнести она и попыталась сесть.

Сильные женские руки уложили ее обратно.

Она заморгала и сглотнула. Руки и ноги отяжелели; полет прекратился. Сейчас конечности казались глыбами мертвой плоти, не принадлежащей ей.

Пальцы нащупали шуршащие сухие листья, она взглянула наверх и поняла, что это не кровяные шарики, а пятнистый солнечный свет, проступающий сквозь кроны деревьев. Повернув голову в сторону, она увидела склонившееся над ней лицо мужчины среднего возраста.

– Что случилось? – спросила она.

– Я думаю, ты потеряла сознание из-за жары. Мы услышали шум, когда ты упала.

– Ты себя лучше чувствуешь, милая? – Женский голос с другой стороны.

– Э-э-э… да, я в порядке. – Бек снова попыталась сесть, и на этот раз женщина не остановила ее. Голова еще порядочно кружилась, но Бек не позволила себе лечь обратно. На всякий случай она осторожно дотронулась до головы – резкая боль пронзила затылок и спустилась вниз по позвоночнику. Пальцы были в крови.

– Думаю, меня кто-то ударил, – сказала она.

Мужчина и женщина переглянулись.

– Вряд ли, – ответил мужчина. – Мы тут же подошли к тебе. Никого подозрительного рядом не было.

– Наверное, ты поранила затылок, когда упала, милая. Хочешь позвонить своей маме с моего телефона?

– У меня есть телефон, – сказала Бек.

Бек пыталась открыть сумочку, но ее руки тряслись, и она не могла справиться с замком-защелкой. Женщина наклонилась и расстегнула для нее сумку.

– Спасибо, – поблагодарила Бек, и неожиданно ей захотелось плакать.

Сглатывая, она набрала номер отца. Он ответил спустя целую вечность.

– Привет, Бекки. – Его голос был едва слышен из-за шума на заднем фоне.

– Папа, – сказала она, пытаясь говорить ровно, – я упала в обморок.

– О нет, Бекки, бедняжка. Наверное, это от жары. Сегодня что-то ужасное. – Он казался необычно возбужденным, и его слова немного сливались.

– Хмм… ты можешь забрать меня? Мне нехорошо.

Долгое молчание. Бек слышала звон бокалов. Он был в баре.

– Сейчас неподходящее время, милая. Можешь позвонить маме?

– О’кей.

Когда она положила трубку, ее лицо горело.

Когда они ехали домой, Бек прислонилась головой к боковому стеклу. Мама продолжала говорить, но Бек уже не слушала. Она мельком спросила, в порядке ли Бек, и тут же начала болтать про близнецов. Она переживала, не скучают ли они дома, не взять ли ей несколько выходных, чтобы свозить их куда-нибудь. Дело в том, что Бек не была уверена, в порядке ли она. Ее почему-то знобило, а руки дрожали. Одна ее половина хотела завопить во все горло. Завизжать и крикнуть маме, что та нужна ей. Сказать, что ей страшно. Но это ничего не изменит. Родители всегда были больше сосредоточены на мальчиках. Просто так сложилось.

Бек пришлось ждать полчаса, пока приехала мама, и супружеская пара, Тони и Фиона, отказывались уходить и оставлять ее одну. Тони принес ей колу, которая освежила ее, хотя обычно Бек не пила подобную дрянь. Но спустя какое-то время ей уже хотелось, чтобы они ушли. Бек не могла понять, что же именно случилось. Она была уверена, что слышала шаги, прежде чем отключилась, но супруги заверяли, что никого подозрительного рядом не было. Бек уже утром чувствовала себя странно; может, это действительно тепловой удар. Вчера она два часа слонялась по Мануке, дожидаясь, пока Лиззи закончит работу, и было невыносимо жарко. Ее сотовый телефон загудел.

«Думаю о тебе сегодня весь день. Надеюсь, все в порядке».

Как будто он знал. Как будто Люк на расстоянии чувствовал, что она в беде. Бек стало немного лучше.

Машина завернула на подъездную дорожку, и Бек на ватных ногах выбралась наружу; входная дверь казалась такой далекой. Сильная энергичная рука обняла Бек.

– Ты уверена, что в порядке? – спросила мама, наконец-то сосредоточив внимание на Бек.

– Мне кажется, рана на затылке кровоточит, – ответила Бек.

– О, Бекки, недотепа. Иногда ты такая беспомощная. – Она улыбнулась, глядя сверху вниз на дочь, и Бек тоже не смогла сдержать улыбку, все ее раздражение тут же испарилось.

Подходя к входной двери, Бек чувствовала себя значительно лучше, хотя чуть не споткнулась о велосипеды братьев. Войдя в дом, она увидела Пола и Эндрю, сидящих на ступенях в купальных плавках.

– Эй, лузеры, вы зачем вырядились в купальные плавки дома? – спросила она.

– Бек! – одернула ее мама.

– Да они знают, что я шучу, верно ведь?

Но мальчики ничего не ответили; просто уставились на Бек. Два одинаковых непроницаемых лица. Тогда она вспомнила. Она собиралась сходить с ними в бассейн.

– Ты сказала, мы проведем целый день вместе, а сама даже не ночевала дома! – выкрикнул Пол.

Больше они ничего не сказали, просто смотрели на нее с ненавистью. От этого Бек чуть не расплакалась. Она не могла поверить, что забыла. Братья прождали все утро, наготове, постепенно осознавая, что ничего не получится.

– О нет, мне очень жаль.

– Сходишь с ними в другой день. Ведь так? – Теплота исчезла из маминого голоса.

– Да. Я обещаю.

– Хорошо. А теперь давай-ка взглянем на твою голову.

Бек позволила отвести себя в ванную комнату. Ее мама включила инфракрасную лампу и внимательно осмотрела ее затылок. Потом намочила ватную палочку и начала осторожно прикладывать к коже – Бек морщилась и вздрагивала от каждого прикосновения.

– Ты права – рана кровит. Но ничего страшного, это просто порез. Видимо, ты на что-то упала.

– Я не знаю, упала ли я. А что, если меня кто-то ударил?

– Не глупи.

Бек мечтала, чтобы мама выключила инфракрасную лампу, от которой у Бек начало пульсировать в голове. Мама внимательно посмотрела на нее в зеркало.

– У тебя ведь не кружится голова?

– Нет, – солгала Бек.

– А туман в глазах есть?

– Я в порядке, – ответила Бек, на самом деле сейчас ей больше всего хотелось лечь на холодные кафельные плиты. Ее отражение в зеркале напротив начало раскачиваться.