Закажи себя сам! - Маргарита Южина

– Женщина, а вы не знаете, как проехать на улицу Воронова? – прервал беспокойные мысли Василисы о новом поколении крепкий паренек, высунувшийся из старенькой иномарки.

– Воронова? – заиграла глазками Василиса. В конце концов, ее сегодня уже спутали с девушкой, может, и паренек не разглядит. Не зря же она надевала эту дорогущую курточку! – Господи ты боже мой! Так вам совсем в другую сторону! Значит, доезжаете…

– Что вы говорите, у меня наушники в ушах, музыка долбит, поближе подойдите, – поморщился паренек.

Василиса с готовностью подбежала, не забывая красиво откидывать руки назад и выбрасывать бедро вперед – ну чистый Цискаридзе!

– Я вам объясняю, вот сейчас так едете… – начала она, но парень вдруг накинулся на нее, зажал рукой рот и поволок в машину.

«Насильник!» – метнулось в голове у Василисы.

Она изо всех сил уперлась в машину, выпрямила ноги и попыталась как-нибудь долбануть насильника кулаком. Не доставала. Но тот и сам вдруг ослабил хватку и завопил на весь район:

– Ма-а-а-а-ма-а-а-а-а!!!

Ничего удивительного – у него на штанах прочно висел Малыш, и даже не просто висел, а пытался что-то там откусить.

– У вас дурное воспитание! Как вы общаетесь с женщиной?! – обиженно фыркнула Василиса, одергивая куртку и поправляя шапочку. – Молодой человек, вы – наглец!

Молодой человек даме ответить не мог, потому что его все еще трепал огромный пес и, похоже, подбирался к жизненно важным органам.

– Мама!! Тетенька-а-а! Уберите эту… тварь!!!

– Я вам не тетенька! А эта тварь – моя собака! Малыш, плюнь его, фу!

Но пес несколько увлекся и на команду среагировал не сразу.

– Фу!! Плюнь!! – рявкнула Василиса, и в ответ на ее команду присел не только пес, но и несчастная жертва.

Собака выпустила парня из зубов, тот шустро залетел в машину, захлопнул дверцу и из окошка прокричал:

– Запомни, тетка, я тебя все равно найду! И уж потом ты точно дешево не отделаешься! Я тебя предупредил.

– Эй!! Стой!! – кинулась Василиса на капот. – А зачем тебе я?

У парня в машине вытаращились глаза.

– Ты чо – не усекаешь?! – искренне удивился он.

– Усекаю, – быстро мотнула головой Василиса. – У меня два варианта – либо вы меня с кем-то спутали, либо… либо мы с Люсей напали на след преступника.

– Хреновые твои варианты, – сплюнул через окно парень. – Поясняю – ты Василиса…

– Ну да, я Василиса Олеговна, снималась в рекламе. Боже, неужели популярность? – прикрыла рот ладошкой Василиса от счастливой догадки.

– Мне плевать, где ты там снималась… Честно говоря, я думал, что это гон, но… я знаю, сколько стоит твоя собачка, пенсионерке такую не купить. И прикид… Значит, не врали. Короче! Через неделю ты мне приносишь половину того, что получила, я скажу куда. И без выкрутасов! Некогда мне на тебя время тратить, так что свои танцы шеста можешь оставить при себе!

– Погодите… – не отходила от машины Василиса. – Вам надо половину того, что мне заплатили? Зачем вам несчастные полторы тысячи? Вы нищий?

– Шутить будешь в морге!! – грозно рявкнул парень и тут же по-девичьи взвизгнул: – Ай, мамочки!

Малыш с грозным рыком кинулся на машину неприятеля, уперся лапами в окно и чуть было не лишил парня носа.

– Все!!! – заорал парень уже из закрытой машины. – Готовь деньги!!!

И машинка, страшно рыча и дергаясь, рванула с места.

– Спасибо, Малыш… – рассеянно гладила собаку по голове Василиса. – Ума не приложу… так ему что – наш свадебный гонорар понадобился? Так там только три тысячи, а если половина… ну как не крути, полторы тысячи…

Василиса в раздумье направилась домой, но теперь благоразумно держала Малыша на поводке. Кто его знает, с кем еще придется встретиться…

Дома вовсю пахло жареным, в прихожей блестел пол, видимо, Люся только что навела порядок, а в кухне раздавалось чье-то бурчание.

– Опять, что ль, Таракашин? – недовольно проворчала Василиса, снимая обувь. – Люся! Малышу вытри лапы, он меня только что спас от молодого красивого маньяка!

Люся быстро вынырнула из кухни, ухватила пса за ошейник и потащила в ванную.

– Таракашин, ну дай по тебе соскучиться! – вяло проговорила Василиса, входя в кухню.

– Скучай, кто тебе не дает, – ответил ей собственный сын.

– Пашка!! – охнула Василиса. – Ну ты… Прямо так неожиданно! Какая радость-то! Так редко приходишь. А я уж думала опять Таракашин! Ну зачастил, честное слово, зачастил!

– Про него я уже понял, – недобро покачал головой сынок. – Ты мне лучше расскажи про молодого и красивого маньяка.

Василиса крякнула от досады. Вот черт. Этот Пашка будто специально в самый ненужный момент оказывается рядом со своими ушами. Сейчас точно – на месяц Ниночку притащит. И потом…

– Пашенька, сынок, а как там Лидочка, девочки? – запела Василиса сладким голосом.

– Девочки хорошо, – в тон ей ответил Пашка. – К бабушке просятся.

– Нет, Пашенька, ты уж меня извини… но никак сейчас не могу… – горько закручинилась Василиса. – Снимаем новую рекламу, я там в главной роли, столько дублей нужно сделать, столько дублей… никак нельзя работу пропускать… Начальник и так орет, носится, на голове волосы рвет… на Танечкиной, потому что у него самого-то с волосами как-то небогато…

– Да что ты?! – всплеснул руками Пашка. – А мы с ребятами сегодня к нему наведывались, к Вазонову, так, кажется, величают вашего начальничка? Дома он сидит. Говорит, прямо и не знаю, надо на работу выходить, а никаких идей, творческий застой на почве нервных потрясений.

Василиса уперла руки в бока, набычилась и сверкнула очами:

– Это, по-твоему, я вру, да? И ты матери такое вот сейчас говоришь?

– Так, с Вазоновым решили, – не слишком испугался сынок. – А теперь что у нас с маньяком?

– Паша! Ну что у меня может быть с маньяками?! – игриво улыбнулась Василиса. – Так только – мимолетное знакомство. Да, Паша! Я теперь стала известна, и у меня появились поклонники, тебе надо к этому привыкать, это издержки моей теперешней профессии! Господи, ну подошел ко мне мальчик! Приятный такой, вежливый, краснеет, стесняется, на меня взглянуть боится, ручки мнет, ножки подкашиваются от робости…

– У маньяка, да?

– Да! – гаркнула Василиса. – Потому что… потому что маньяки, они, Паша, тоже разные бывают! Этот еще… неокрепший, начинающий! И робеет, это же понятно, – отчитала сына Василиса и мечтательно закатила глазки: – Протянул мне листочек… с моей фотографией… и так нежно смо-о-отрит… Ну как его не уважить? Я возьми да и распишись. А Малыш возьми да и тяпни его за штаны. Паренек извинился, я извинилась тоже, и мы спокойно разошлись. И долго он еще смотрел мне вслед тоскующим взором…