Когда убивают футбол: игра по-русски - Марк Фурман

Достигнув своей поэзией соответствующего психотерапевтического эффекта, врач отправился в гостиную покопаться в библиотеке Родина и просмотреть гору свежих газет и журналов. Около двух дня им предстояло отобедать, потом вздремнуть перед трансляцией вечернего футбола из Ростова.

Где-то без четверти шесть Родин в нетерпении включил телевизор.

— Знаешь, Григорьевич, — сказал он врачу, — хоть тут тишина и покой, а волнуюсь больше, чем на скамейке.

— Что с медицинской точки зрения, Слава, вовсе не удивительно, — резюмировал Миронычев, расставляя на сервировочном столике бутылки с пивом, бокалы и соответствующую закуску: сыр, бутерброды с лососиной, оливки и мелкие сухарики. Наедине они общались, как и в прошлом, без субординации, переходя на «ты». — Там, на скамье, твое рабочее место, откуда ты можешь влиять на события. А тут ты вроде бы обычный болельщик, в лучшем случае — простой арбатовский фанат. Ну, давай за три очка и парочку голов!

Между тем, к восемнадцати часам футбол на экране так и не появился. Пока Родин нервно нажимал на пульт, меняя программы, Миронычев, взяв «Семь дней», прояснил ситуацию:

— Сегодня, Вячеслав, мы с тобой останемся без футбола, — вдруг объявил он. — Судя по программе, трансляция идет по «НТВ-плюс». А этот канал твоя антенна не берет.

— Как же я об этом не подумал! — в досаде воскликнул президент «Арбата»: — А все она — Екатерина!

— О покойных ни слова, — дипломатично заметил Миронычев, — видно ты, Вячеслав Иванович, просто телевизор не смотришь. Вот уже несколько месяцев вся Россия только и говорит о том, что «Арбат» предал болельщиков, продав право на трансляцию своих матчей именно этому каналу. А народ на наших бескрайних просторах может видеть только Первый канал, РТР, да, если повезет, «Спорт» по России. Пресса вопит, что для большинства болельщиков игры чемпионата остаются за кадром. Президент пока не вмешался, но Госдума, кажется, собирается рассмотреть этот вопрос. Что же ты себе кабельное не поставил?

— Да мне-то поставить не проблема, хотя на кой черт, если пацаны и так весь день от видака не отходят. Эх, блин, что же про нас думают наши фанаты?

Миронычев смущенно пожал плечами.

— Вот то-то и оно, — и тут раздосадованный президент «Арбата» открыл Миронычеву то, о чем доктор давно догадывался, но, как и все остальные сотрудники клуба, предпочитал молчать. — Где-то еще зимой Екатерина начала убеждать меня, что мы бросаем деньги на ветер, получая, как и все команды, от телетрансляций матчей до 400 тысяч долларов за сезон. Говорила она, что уравниловка не красит «Арбат», за такую игру частный канал готов раз в пять больше платить. В Европе сумма до десяти миллионов долларов — обычное явление, а испанской «Барселоне» телевидение платит до двадцати пяти — тридцати миллионов долларов.

— Ну, согласись, Вячеслав, мы ведь не «Барселона», — врач сделал глоток пива, начав сооружать бутерброд с сыром и оливками.

— Не «Барселона», — обиделся Родин, — но и не на помойке себя нашли. Ты погоди судить. Значит так, пока Ницкова убеждает меня, остальные пять московских команд без нас договариваются о создании совместного пула по трансляциям и обращаются с этим в ВФА. Их поддерживает вся периферия от Ростова до Владивостока, а мы как бы вне игры. И тут мне звонит Пшеничный, назначает встречу. Оказывается, он уже договорился с некой немецкой компанией о телетрансляциях и рекламе наших игр от имени Ассоциации. Немцы дают деньги через «НТВ — плюс». И те показывают наш футбол, распоряжаясь нами и рекламой. Так что здесь не только Ницкова с Серафимом Викторовичем кашу заварила. Немцы-то здесь причем? Я бы понял, если бы они купили право нашлепать нам что-нибудь свое на футболки. Но платить бешеные бабки каналу за то, чтобы нас никто не видел? Бред какой-то. Но ведь это всем было выгодно — Ницковой, Пшеничному, немцам почему-то. Вот ведь какой разворот.