Злой рок короля Генриха - Лилия Подгайская

Эти воспоминания не принесли радости, нет. Её, этой радости, вообще так мало в его жизни. И на душе всё равно нет покоя.

Часто, слишком часто вспоминается кровавая битва, позволившая ему надеть корону Англии. Сам Ричард, страшный, устремлённый на него, как разящий меч, стал сниться реже. Но верный Уильям Брэндон, закрывший своего господина от удара собственным телом, вспоминался нередко. Это было так страшно, когда он упал окровавленный, и знамя Тюдоров с красным драконом свалилось на землю. А верных, по-настоящему верных, а не купленных, людей в его жизни было немного, по пальцам можно сосчитать, одной руки хватит. Конечно, матушка и дядюшка Джаспер, это понятно, они родные. И ещё Джон де Вер.

Но Джон де Вер — это отдельный разговор. Этот сильный и изворотливый человек, скорее всего, всегда был верен только самому себе. Жизнь у него, как и у Генриха, сложилась очень непросто. Будучи только вторым сыном Джона де Вера, двенадцатого графа Оксфорда, и Элизабет Говард, он не мог рассчитывать на слишком многое. Однако его отец и старший брат Обри де Вер ввязались в заговор против короля Эдуарда IV Йорка. В итоге оба сложили головы на Тауэр-Хилл. Сам Джон в заговоре не участвовал, а будучи женат на Маргарет Невилл, сестре всесильного Ричарда Невилла, графа Уорвика, уже известного своей способностью сажать на трон Англии королей, получил от него поддержку. В общем, Эдуард не только оставил ему жизнь, но и позволил сохранить титул и земли, а также наследственную должность Лорда великого камергера Англии. Какое-то время Джон верно служил королю Эдуарду. Но потом, вместе с всесильным родственником, переметнулся к Ланкастерам. В то короткое время, когда Генрих VI Ланкастер был восстановлен на троне, он даже был Лордом констеблем Англии и с большим успехом использовал свою власть в личных целях — успел казнить графа Вустера, приговорившего к смерти его отца и брата. Потом случилось сражение при Барнете, и ланкастерцы были разбиты. Джону повезло остаться в живых. Он бежал в Шотландию и оттуда на континент. Дальше в его жизни было много всего, прежде чем он примкнул к новому претенденту на трон. Служил верно, ничего не скажешь. И сейчас в чести.

Других людей, которым он, Генрих, доверял бы безоговорочно, нет.

А у его верного оруженосца Уильяма Брэндона, закрывшего его собой на поле боя в Босуорте, как он узнал впоследствии, остался совсем маленький сын, без малого год от роду, по имени Чарльз. Его воспитывала мать, леди Элизабет Бруин. Но недавно, как ему донесли, она тоже скончалась, и девятилетний мальчик остался полным сиротой. Почему же не сделать доброе дело? Почему не поддержать образ заботливого короля? И он отдал распоряжение доставить мальчика ко двору. Мальчонка прибыл перепуганный, но обжился довольно быстро, и сейчас составляет компанию молодому принцу Генри. Для Артура он слишком крупный и подвижный. Наследник, к великому огорчению родителей, подрастая, становился всё более хрупким и частенько болел. Как у многих Тюдоров, у него слабые лёгкие, и мальчик часто кашляет. Вот ведь незадача. Внешностью он пошёл скорее в своего деда Йорка и обещает стать со временем таким же красивым, как Эдуард. Обидно, конечно, ведь это его наследник, его, а не Элизабет. Но тут уж ничего не поделаешь. Что есть, то есть. Утешает одно — когда Артур повзрослеет и взойдёт на трон, унаследованный от отца-короля, чтобы продолжить династию Тюдоров, в Англии мало кто уже будет помнить красавца Эдуарда Йорка. А доброе дело никак не помешает. Слишком много тяжести на душе накопилось.