Пустячок с десятью нулями - Марина Серова

— Что, сожитель, что ли? — полюбопытствовала я.

— Не знаю, врать не буду. Может, и есть промеж них чего, только мне об этом, милая, неизвестно, — отрезала старуха. — А чего передать-то хотела? Может, я передам? Ты скажи.

— Ничего, я сама как-нибудь еще раз зайду, — отказалась я от предложенной услуги.

— Галка днем на базаре торгует. Ты вечером заходи, часиков после шести.

— Тяжело, наверное, в ее-то годы, — посочувствовала хозяйке темно-зеленого дома я.

— Да не такая уж она и старая. С пятьдесят второго года, — поправила всезнающая бабка.

— А квартирант что — молодой? — Я хитро улыбнулась.

— Молодой, — кивнула старуха в знак согласия. — Еще с зимы тут поселился. В аккурат в конце февраля. Так из себя вроде ничего — спокойный, тихий. Только взгляд у него какой-то нехороший. Как посмотрит, прямо так и сверлит тебя глазами. Так и сверлит, так и сверлит…

— Ну ладно, бабушка, пойду я, в другой раз загляну, — улыбнулась я и поспешила к выходу из двора.

— Угу, заходите, я передам, что вы были, — бросила мне в спину соседка Безбородиной.

А я отправилась в обратный путь по тихой запыленной улице с одиноко громыхающими время от времени трамваями. Вскоре я вырулила на обычную городскую улицу с многоэтажными домами, деревьями, стоящими на одинаково-почтительном расстоянии друг от друга вдоль дороги, и большим количеством пешеходов и машин. И сразу будто оказалась в совершенно ином мире.

«Вот так новости, — думала я, уверенно держа баранку и внимательно наблюдая за дорогой. — Значит, бывший владелец дачи был нечист на руку. И что нам это дает? Пока что ничего».

И вдруг подумала: «А если Герасименко, скажем, купил эту самую дачу, намного дороже заплатив, чем думает Вероника? Ну, скажем, часть денег он отдал сразу, а оставшуюся сумму пообещал заплатить потом? И не заплатил вовремя. И что тогда? Галина Григорьевна с помощью друзей мужа решила получить с него долг? Возможно, конечно… Но что-то не очень убедительно. Надо было спросить у старухи про этого квартиранта, разузнать поподробнее, что он собой все-таки представляет. Помнится, она говорила, взгляд у него какой-то нехороший — сверлящий. Уж не гость ли это Валерия Васильевича, которого я случайно приняла за господина Рыбникова?»

Приехав домой, я погрузилась в раздумья, которые, впрочем, вскоре были прерваны телефонным звонком.

— Да, я слушаю, — сказала я как обычно в трубку.

— Если не перестанешь соваться куда не просят, тебе проломят башку. А пока поменяй шины на своей машине — они проколоты. Ты меня поняла? — произнес спокойный самоуверенный мужской голос.

— А кто это? — спросила я, наивно полагая, что незнакомец захочет представиться.

— Не лезь в это дело. Иначе очень сильно пожалеешь, — настоятельным угрожающим тоном проговорила телефонная трубка.

— В какое дело? Вы кто?

— Сама знаешь в какое, — отрезал мужчина.

И все. Трубка загудела. Связь прервалась. Немногословный собеседник, пожелавший остаться неизвестным, видимо, решил не размениваться на мелкие подробности. Да, собственно, это и не было нужно.

Мне и самой хватило ума, чтобы понять, о чем идет речь. Вероятно, я наступила на хвост виновнику сего происшествия. А это, в свою очередь, означало, что направление выбрано мною правильно, раз этот гад засуетился.

Значит, все дело в даче? А сама я успела кое-кому очень сильно не понравиться. Да плевать я хотела!

Ну, теперь-то уж я ни за что это дело не брошу. Еще чего. С какой стати? Признавшись самой себе, что теперь надо действовать предусмотрительней, я решила нанести повторный визит Галине Григорьевне сегодня же. Зачем откладывать на потом то, что можно сделать сейчас же?

Шины я поменяла — они действительно были проколоты. Правда, за срочность пришлось немало заплатить. И, набравшись нахальства, я, как только время миновало шестичасовую отметку, снова отправилась на «тихую, зеленую, прохладную», как пел когда-то Юрий Антонов. А если быть точнее, то на Горную улицу, по которой, лязгая колесами, проносились одинокие трамваи, поднимая летнюю пыль.

Я вошла во двор и направилась к крыльцу вдоль стены темно-зеленого домика. Дверь была распахнута. Вероятно, здесь было так принято. Я увидела внутри, на тесной кухоньке темноволосую женщину, хлопотавшую по хозяйству. Она, видимо, готовилась к ужину.

— Простите, вы Галина Григорьевна? — обратилась к ней я, не решаясь переступить с крыльца за порог, пока не пригласит хозяйка.

— Я, — женщина оставила свои хлопоты и направилась в мою сторону.

— Мне нужно с вами поговорить. Я могу войти?

— Входите, — позволила хозяйка, чем-то напоминавшая потомственную крестьянку и еще больше уличную торговку.

Ей было за пятьдесят, и глаза ее показались мне достаточно добрыми для того, чтобы сыграть в открытую. Хозяйка смотрела, будто безмолвно говорила: «Ну что уж с вами поделаешь» или — «Куда от вас денешься».

— Меня зовут Татьяна. У меня к вам вот какое дело, — я слегка улыбнулась, причем постаралась, чтобы улыбка получилась с грустинкой. — Вы не могли бы мне ответить на некоторые вопросы? Понимаете, убили моего знакомого… Ну, в общем, одного человека, и я расспрашиваю всех, кто с ним общался. Быть может, кто-то что-то знает. Мне нужно знать — кто это мог сделать.

— Вы что, из милиции, значит? — спросила женщина совершенно равнодушно, без малейшей неприязни.

— Нет, я не из милиции, — возразила я. — Я сама по себе. Но раньше мне приходилось заниматься подобными делами.

— Чего же вам спокойно не сидится? Или вы эта, как ее называют, — женщина задумалась. — Народная мстительница? Неужели без вас не разберутся те, кому по службе положено?

— Ну те, которые по службе, — само собой, а я сама по себе. Мы друг другу, я думаю, не помешаем.

— Делать, я смотрю, вам больше нечего, — осуждающе пробурчала хозяйка.

— Ну, так поможете? — с надеждой спросила я, решив не беспокоить Безбородину сообщением о том, что я частный детектив, а потом объяснять, что это такое и почему.

— Чего там, спрашивайте, — снова пробурчала Безбородина. — Чего вы хотели узнать?

Я подметила, что Безбородина даже не спросила о том, как звали убитого. Будто все, кого она близко знала, были постоянно в ее поле зрения, живы и здоровы. А что касалось всех остальных людей, то они ее совершенно не интересовали.

— Примерно неделю назад был убит в своей квартире новый владелец вашей бывшей дачи — Валерий Васильевич Герасименко. Насколько хорошо вы его знали?

— Да иди ты! — вырвался у хозяйки вздох удивления.

Она даже махнула на меня полотенцем, которое не выпускала из рук с начала разговора.

— Надо же… И кто же это его так? — Похоже, услышанное неприятно поразило Галину Григорьевну.