Ни минуты покоя - Марина Серова

Военный госпиталь, куда я направлялась, находился хоть и в черте города, но довольно далеко от окраинных жилых кварталов. Хмурое приземистое здание, расположенное вытянутой по перекладине буквой «пэ», занимало довольно большое пространство и было огорожено высоким забором с частыми прутьями, украшенными на стыках скрещенными копьями и солдатскими касками.

Я решила проверить, как тут у них обстоит дело с охраной, и не стала подгонять автомобиль к воротам. Оставив «Фольксваген» метрах в ста от госпиталя, я обошла здание с торцевой стороны.

Оглядевшись, убедилась в отсутствии людей и быстро подбежала к забору. Копья с касочками хоть и мешали пролезть между прутьев, но служили прекрасным упором для моей ноги, когда я перемахивала через забор. Захваченный на всякий случай белый халат я накинула сразу же, как только оказалась по ту сторону ограды.

Теперь надо не торопясь подойти к черному ходу — ага, вон та обшарпанная дверка — и войти внутрь. Так, что же мне придумать?

Ага, ведро с мусором — это то, что требуется. Тут еще и ни с чем не сравнимый аромат кухни справа доносится. Отлично. Берем в одну руку ведро, в другую вот этот грязный поднос, тряпку под мышку и вперед.

Оказывается, я могла бы и не применять таких мер предосторожности — вход в здание был совершенно свободен. Но — береженого бог бережет.

Нагруженная кухонной бутафорией, я прошла аж до приемного покоя. Демонстративно гремя своими причиндалами, составила их на кушетку и постучалась в окошечко, поправляя сбившуюся набок белую косынку.

— У вас тут мальчишечка должен лежать, но не военный, он мне родственником приходится, — затараторила я, — мне сестра-хозяйка сказала, что я у вас могу узнать. Уткин, такой был ведь?

И я назвала число предполагаемого поступления мифического Уткина.

— Какой еще Уткин? — нахмурилась регистраторша. — Нет тут никакого Уткина.

— Должен быть, — настаивала я. — Мы ничего не могли перепутать.

— Смотрите сами, — и мне под нос рухнула толстенная книга учета.

Действительно, никакого Уткина там не было и не могло быть — ведь фамилию я выдумала только что. Зато в этот день среди поступивших значились три фамилии. Две я отмела сразу — время было помечено утреннее, а вот некто Токмаков, поступивший поздно вечером с сотрясением мозга, вполне мог оказаться тем самым мальчишкой.

— Спасибо, — разочарованно проговорила я, возвращая гроссбух, — наверное, он к химикам поступил и я что-то перепутала…

Мои извинения и гипотезы насчет госпиталя, находящегося в ведении химического училища, регистраторша вообще пропустила мимо ушей, погрузившись в «Энциклопедию психологических тестов».

Я снова вооружилась ведром и подносом и прошла вдоль по крылу, где были расположены палаты. Как ни странно, у двери с номером, обозначенным в гроссбухе регистраторши, никакой охраны я не обнаружила.

А ведь я прекрасно помнила, как Аникеев строго-настрого велел своим парням глаз не спускать с мальчишки. Так в чем же дело?

Набравшись наглости, я заглянула внутрь. Никого. Прибранная постель, на тумбочке возле кровати никаких лекарств. Лишь табличка с фамилией Токмаков, продолжавшая сиротливо висеть над кроватью.

— Вы убираться? — рассеянно обратилась ко мне медсестра, даже не посмотрев в мою сторону. — Здесь не надо, больной выписался.

— Сам, что ли? — проговорила я, изображая искреннюю радость от отсутствия работы.

Но мой легкомысленный вопрос оказался поставленным совершенно правильно. Медсестра ответила, роясь в шкафчике с лекарствами:

— Ага, точно. Сам взял и выписался, явочным порядком. Сбежал, короче.

— Значит, на поправку пошел, — констатировала я, — если ноги в руки взял.

— Угу, на поправку, — усмехнулась медсестра. — До сегодняшнего дня без сознания валялся, а тут — раз и нету. Притворялся, может…

— Как пить дать, косил, — убедительно проговорила я, быстро выходя из палаты.

Я вернулась к машине таким же манером, оставив инвентарь возле черного хода. Сдирая халат и швыряя его на заднее сиденье, я думала о том, как просто усыпить внимание и врачей и охраны: когда человек находится в невменяемом состоянии несколько дней, то поневоле привыкаешь, что от него не следует ждать подвоха. А тот только этого и ждет. Улучив минуту, дает деру, наверняка тоже через забор, как и я пять минут назад…