Гори все синим пламенем - Марина Серова

— Ой! — воскликнула она, приложив ладони к лицу. — Какая же я рассеянная!

Вслед за этими словами Ксения открыла свою замшевую, на тоненьком ремешке сумочку, висевшую через плечо, и достала из нее что-то маленькое, уместившееся в ее руке, которую она тут же спрятала за спину.

— Все! Все! Все! — необычайно громко и выразительно воскликнула вдруг супруга Вьюнца. — Прошу внимания!

— Дорогой, — обратилась она к мужу, — иди сюда. — Олег Станиславович послушно подошел к жене.

— Виталик, — загадочно произнесла Ксения, — с некоторым опозданием, но мы все же хотим присоединиться к поздравлениям в твой адрес. Мы, конечно, жутко виноваты, но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Поэтому — с днем рождения тебя, наш дорогой! Прими вот этот незатейливый подарок.

Ксения протянула вперед спрятанную за спиной руку и разжала ее — на ладони лежала черная замшевая коробочка, которую женщина тут же открыла. Внутри красовались великолепные золотые запонки.

— Ничего себе — незатейливый! — радостно воскликнул Виталька.

— Вы его балуете, — с нарочитой сердитостью проворчал Беккер-старший.

— Ну зачем? — улыбаясь, заметила Юлия Николаевна.

— Никаких возражений не принимаем и просим нашему дареному коню в зубы не смотреть, — категорично заявила Ксения. — Виталик, лапонька, расти большой и здоровый, слушайся маму с папой. И еще одно: хорошую невесту тебе, мой дорогой, — при последних словах Ксения покосилась на меня, и все невольно сделали то же самое.

Виталька слегка покраснел и опустил глаза, словно школьник, не выучивший урок.

Я же стояла, спокойно улыбаясь. Мне было смешно наблюдать за поведением Ксении: она, будучи всего на три, максимум на пять лет старше Витальки, вела себя с ним по-матерински. Между тем никого, кроме меня, ее манера общения с Беккером-младшим не удивляла. По-видимому, все к ней давно уже привыкли. В принципе ее легко можно было объяснить: супруг Ксении для Витальки был дядей Олегом, значит, она в сознании всех для Беккера-младшего являлась тетей Ксюшей. Удивительно, как им еще не пришло в голову заставить его так ее называть.

Между тем мое веселое и радостное — радостное за Витальку — расположение духа постепенно перешло в состояние глубокого удивления. Ведь и Виталька, и его отец так активно расписывали мне близость отношений семьи Вьюнцов и Беккеров, а тут вдруг оказалось, что на день рождения Витальки, на котором собрались, как было сказано, самые близкие для беккеровского семейства люди, Ксения и Олег Станиславович не явились. Только теперь они решили выразить свои чувства. Это мне казалось весьма странным. Значит, не настолько уж близкие и доверительные между Беккерами и Вьюнцами отношения, раз последние не решились или не захотели присутствовать среди прочих на вечеринке в Виталькину честь.

Выяснять подробности я сейчас не стала, дабы не омрачать общее настроение, но взяла данный вопрос тоже себе на заметку, чтобы позже поговорить с Валерием Павловичем или его сыном и еще раз попытаться обратить их внимание на личность Олега Станиславовича. Разговор, конечно, может быть чреват не самыми приятными последствиями, поскольку Беккер-старший очень эмоционально в прошлый раз отреагировал на мое упоминание о возникших насчет Вьюнца подозрениях, тем не менее я от своего отступать не собиралась.

— А подарок-то обмыть полагается! — воскликнул Беккер-старший, потрясая в воздухе рукой с вытянутым указательным пальцем.

— Отец! — с укоризной в голосе заметил Виталька.

— Чего — отец? — недовольно пробурчал Валерий Павлович. — Юлия, а ну-ка сообрази что-нибудь.

— Сейчас-сейчас, — отозвалась Юлия Николаевна, которая в принципе полностью была согласна с тем, что гостей следует приветствовать хорошим ужином, но слова мужа насчет «обмыть» ее, конечно, озаботили.

— Я помогу? — предложила Юлии Николаевне Ксения.

— Если не трудно, — ответила хозяйка дома, — так просто быстрее будет.

— И я, — подойдя ближе к матери, сказал Виталька.

— Умница мой, — умилилась Юлия Николаевна и погладила сына по голове, едва дотянувшись до нее.

Втроем они удалились на кухню, оставив меня в обществе Беккера-старшего и его приятеля.

— Курите? — обратился ко мне Олег Станиславович минуту спустя.

— Курю, — вздохнув, призналась я.

— Составите компанию?

— Пожалуй, — сказала я, пожав плечами, а сама посмотрела на Валерия Павловича, подумав о том, что не имею права оставлять его в одиночестве.

Между тем Вьюнец уверенно стал подниматься на второй этаж, жестом пригласив меня с собой. «Похоже, он хорошо ориентируется в доме», — отметила я про себя еще один нюанс, а вслух спросила:

— Куда вы?

— На балкон, — удивленный моим неведением, ответил Олег Станиславович. — Вы разве не знаете, что в этой семье нет курящих, поэтому в гостиной гостям курить воспрещается?

— Знаю, — ответила я и обратилась к Беккеру:

— Подышать свежим воздухом не желаете?

— Почему не желаю? Очень даже желаю, — ответил тот, довольный вниманием, проявленным к нему, и поднялся с дивана.

Мы стали подниматься по лестнице, а затем зашагали по узкому коридору, который привел нас в просторную гостиную, имеющую выход на балкон. Вдоль одной стены в этой комнате стоял диван, вдоль другой — два кресла. По углам — два высоких фикуса в красивых керамических горшках.

А возле окна, рядом с маленьким журнальным столиком, расположилось кресло-качалка, сидя в котором можно было любоваться великолепным видом из окна — видом на сад. По-видимому, кресло именно эту функцию здесь и выполняло.

Валерий Павлович сразу опустился в кресло-качалку, а в ответ на мой вопросительный взгляд сказал:

— Я здесь посижу. Думаю, тут будет куда свежее, чем между двух дымососов.

— Как ты ласково а нас! — с нарочитой обидчивостью произнес Вьюнец. — Не хочешь — не надо, на балконе все равно места мало, а ты у нас не худенький!

Олег Станиславович заботливо обнял меня за талию и увлек за собой. Простора на том, что в этом доме называлось балконом, на самом деле, не было. Мы вдвоем едва умещались здесь, и если бы сюда вышел кто-то третий, мы вряд ли смогли бы свободно двигаться. Дверь на балкон осталась открытой, так что я прекрасно видела Валерия Павловича, мерно покачивающегося в кресле.

По профессиональной привычке я окинула местность взглядом и, только убедившись, что все в порядке, глянула на Вьюнца, который уже полминуты стоял с протянутой сигаретой в руке.

— Угощаете? — спросила я, беря сигарету.

— Угощаю, — ответил тот и щелкнул зажигалкой.

— Благодарю, — ответила я, испытывая приятные чувства от столь чуткого внимания. Вьюнец вел себя как подлинный джентльмен, и в одно из мгновений у меня даже пронеслась невольная мысль о своей не правоте и чрезмерной подозрительности на его счет. Однако другие мысли, ворвавшиеся в сознание в следующий момент, заставили завести не совсем приятный разговор. — Вы умеете выбирать хорошие подарки, — как бы невзначай отмочила я. А через пару минут добавила: