Гори все синим пламенем - Марина Серова

— М-м-м, — сжав зубы, застонала я, почувствовав, как защипало рану: Григорий Семенович уже обрабатывал ее йодом.

— Зачем вы пошли туда? — вновь с укоризной спросил он.

— Собак отпустить, — не разжимая зубов, ответила я. — Так безопаснее. Видели же, какие они.

— Ви-идел, — доктор снова покачал головой. — Кажется, я начинаю вас уважать.

И по такому случаю сам приготовлю кофе.

— Даже так? — не удержалась я от иронии.

— Мир? — Григорий Семенович протянул мне руку.

Я хлопнула по ней в знак согласия и откинулась на спинку кресла, так как обработка раны и перевязка ноги была закончена, а доктор отправился на кухню готовить кофе. Я закрыла глаза и стала глубоко дышать, пытаясь привести свой внутренний мир в нормальное состояние.

Вскоре доктор вернулся в гостиную с двумя чашечками кофе на золотистом подносе. Одну из них он протянул мне, а сам уселся в противоположное кресло и стал помешивать ложечкой дымящийся напиток.

В этот момент с дивана раздался стон.

Мы с доктором от неожиданности застыли в принятых позах и только спустя несколько секунд посмотрели на лежащего на диване Беккера. Он дернул рукой. Григорий Семенович тут же подскочил к нему, чтобы поддержать иголку капельницы, ведь она вполне могла выскочить. Беккер открыл глаза. Он тупо смотрел в потолок, наверное, пытаясь сообразить, где находится и что с ним вообще произошло.

— Все в порядке, — тихо сказал доктор, склонившись к Валерию Павловичу.

— Юля… — еле слышно протянул тот.

— Все в порядке, — еще раз успокаивающе прошептал врач. — И с Виталием Валерьевичем тоже. Все обошлось.

— Что со мной? — так же тихо произнес Беккер.

— Ничего серьезного, — доктор пожал плечами и слегка улыбнулся. — Завтра на ноги встанете. Только сейчас лежите спокойно, а то капельницу повредите. Вам отдыхать надо.

Беккер собрался еще что-то сказать, но доктор жестом остановил его, приказным тоном сказав:

— Все разговоры — до завтра!

Валерий Павлович послушался и закрыл глаза. По-видимому, он и сам пока не находил в себе сил говорить еще о чем-либо.

Я как-то успокоилась, обрадовавшись, что все на самом деле обошлось. Обрадовалась прежде всего за Витальку и его мать: несчастье с кем-то из близких — жуткое событие.

Собаки не переставали лаять и скрести дверь. Иногда, правда, их злобное гавканье сменялось отчаянным скулением. Внезапно звуки прекратились, и я насторожилась. Кто бы это мог быть?

Я быстро захромала к выключателю и погасила в гостиной свет. Затем подошла к окну и осторожно выглянула из-за занавески. Виталька удерживал одного из псов за ошейник и поглаживал его. Тот неспокойно поглядывал на дверь, но тем не менее молчал.

— Женя! — крикнул Беккер-младший.

Я смелее выглянула из-за занавески и несколько раз стукнула в стекло.

— Все в порядке, — сказал Виталька и стал успокаивать собак, что-то тихо приказным тоном объясняя им.

Те будто поняли его, сразу же улеглись на асфальт у входа в дом.

Я зажгла свет и вернулась на свое место.

Доктор сидел, наблюдая за мной.

— Как он? — первым делом спросил Виталька, войдя в комнату.

— Пришел в себя, — сухо ответил доктор.

— Фу-у-у, — с облегчением произнес Виталька, — слава богу!

Затем он глянул на меня и с ужасом произнес:

— Что с твоей ногой? Что здесь произошло?

Я вкратце рассказала Беккеру о случившемся, и он протянул мне принесенную им мою здоровенную «рабочую» сумку.

— Молодец! — сказала я, расстегнув сумку и убедившись, что Виталька принес все необходимое.

— Молоде-ец, — иронично передразнил меня Беккер. — Знаешь, что мне пришлось пережить? Твоя тетушка — просто монстр!

Она меня не узнала и устроила целое расследование.

— Разве любой другой действовал бы по-другому? — задала я риторический вопрос, внутренне радуясь поведению не сдающей позиций бывшего юриста тетки.

— А волкодавы-то молодцы! — восхищенно заявил Виталька, присаживаясь напротив меня. — Жень, ты извини, конечно…

— Ничего, — успокоила я его, — нормальная сторожевая собака так и должна себя вести.

— Надо было мне самому спустить собак, да второпях растерялся и, честно говоря, вообще о них забыл.

Снова на улице послышался лай, и через некоторое время в комнату вошла Юлия Николаевна. Она повела себя так же, как и несколько минут назад ее сын: стала расспрашивать сначала о самочувствии мужа, потом о моей ноге и так далее.

Григорий Семенович все еще находился здесь. Он сделал Беккеру пару каких-то инъекций и вообще неусыпно следил за его состоянием. Судя по всему, домой он до утра не собирался.

Тем не менее время было позднее, и все мы, сидя кружком, поочередно зевали.

— Идите спать, — предложила я Беккерам.

— Разве уснешь сегодня? — сказали мать и сын почти в один голос.

— Сидеть здесь все равно нет смысла, — сказала я.

— А вы? — спросила Юлия Николаевна. — Вы.., с Виталиком…

— Нет, я с Валерием Павловичем, — поняв мысль женщины, отрезала я.

У той глаза округлились от удивления, но, очевидно, вспомнив, какую функцию я здесь выполняю, она сказала:

— Я вам на кресле-кровати постелю.

— А я прямо здесь подремлю, — сказал доктор, не дожидаясь приглашения.

Я согласилась, но сначала попросила разрешения принять душ, после чего облачилась в принесенный Виталькой спортивный костюм, а в специальную петлю на поясе брюк вставила свой маленький, почти игрушечный пистолет «ПСМ». Теперь я при необходимости могла им воспользоваться, а он в то же время не доставлял неудобства.

Кресло-кровать я подтащила поближе к дивану, на котором спал Беккер, и после этого опустилась в него, приняв полулежачее положение.

Юлия Николаевна и Виталька еще долго сидели в гостиной, но потом все же отправились по своим комнатам, не в силах побороть усталость. Но несколько раз за остаток ночи они поочередно спускались посмотреть, как чувствует себя глава семьи. Видимо, им не спалось как следует. Я же дремала, если можно так сказать, одним глазом, прислушиваясь к каждому шороху.