Защита Гурова - Николай Леонов

– Да так, генерал к слову сказал, – Кулагин смутился.

– Паша, не крути, генерал Володин просто так, к слову, обо мне ничего хорошего сказать не в силах.

– Лев Иванович, я сплетнями не занимаюсь, сменим тему.

– Верно, Павел, – Гуров закурил. – Разругаться способны женщины, а у нас с Петром разные точки зрения. Верно, я в отпуск ушел, а работать не прекратил. Тимура Яндиева взяли и осудили, я бы террористов не судил, на месте стрелял. – Сыщик лгал легко, непринужденно, видно, сказывалось многолетнее общение со Станиславом Крячко.

– Я генералу сказал и рапорт подал, – продолжал Гуров. – Такое варварство не мог сотворить молодой человек, да еще в одиночку. Там группа, она из Москвы не ушла, опустилась на дно. Политики разругаются, боевики снова что-нибудь взорвут. Схватить неумелого мальчишку, быстренько приговорить его к вышке, радоваться – это не работа, а ловля крыс поштучно. Петр – мужик толковый, но доложил Бардину, а последний не мент, а политик, ему требуется сиюминутный успех.

– И вы, Лев Иванович, решили переквалифицироваться в Робин Гуда, – съязвил Кулагин.

– Не совсем, – Гуров взглянул на Кулагина оценивающе. – Ты на оргпреступность переключился, а у твоих парней нужной агентуры нет. Бандиты – не инакомыслящие интеллигенты, к бандитам иные подходы требуются.

– Агент не морковка, за одно лето не вырастет, – зло ответил Кулагин.

– И я о том же. У меня подходы имеются, а грамотных оперативников нет, – сказал Гуров.

– О совместной работе было сто постановлений, но у каждого из нас начальник, и никто не желает работать в колхозе.

– Не надо совещаний и начальников, мы с тобой не рядовые, свои головы имеем. Я тебе направление подскажу, ты со своими хлопцами группу возьмешь и своему генералу на стол выложишь. Мне нужен результат, а славой сочтемся.

Кулагин был простоват, однако далеко не глуп. Выслушав Гурова, которого очень уважал и ценил как оперативника, гэбист понял, что у сыщика имеется в деле свой интерес, однако особо над этим не задумался.

– С вашей репутацией, Лев Иванович, одним бандитом больше, одним меньше, значения не имеет. А для нас сейчас конкретный результат как нельзя кстати. Как мне генералу докладывать?

– Докладывать руководству необходимо только правду, – наставительно произнес Гуров. – По непроверенным агентурным данным, группа боевиков, непосредственно принимавших участие в скандальном взрыве автобуса, находится в настоящее время в Москве. Осведомителям дано задание место пребывания группы установить.

– И что вы захотите получить взамен? – осторожно поинтересовался Кулагин.

– А чего с тебя взять? – удивился Гуров. – Может понадобиться несколько ловких парней да пара машин. А может и нет, – он пожал плечами. – Но, если кто из твоих ребят чего стоящее установит или серьезного бандита задержит, это будет ваша работа, не моя.

Кулагин долго молчал, вздыхал, затем через силу произнес:

– Дурите вы меня, Лев Иванович, только не пойму, в чем конкретно.

– А ты, Павел, запомни раз и навсегда, никогда оперативник не выдает полный объем информации. У него всегда имеются свои сомнения, мысли, соображения. И ты не можешь рассчитывать на иное сотрудничество. Тебе важно быть уверенным лишь в одном – что через тебя не проталкивают дезу. Я не играю краплеными картами, а уж сколько взяток ты сумеешь набрать – дело твоего искусства, сообразительности.

– Половина правды – это не правда!

– Чушь! Абсолютной истины в нашей работе не существует. Я сообщил, что знаю, умолчал, в чем сомневаюсь.

– Что же, я тоже сообщу, что знаю. – Кулагин вновь помолчал. – Вы как-то спросили меня о капитане Викторе Олеговиче Вердине, ваши парни столкнулись с ним однажды в Париже.

– Ну-ну, интересно.

– Я тогда от вашего вопроса уклонился. Сейчас он подполковник, имеет свое подразделение, чем занимается, неизвестно, подчиняется непосредственно генералу Володину. Недавно один из оперативников Вердина при мне вскользь упомянул ваше имя.

– Спасибо, – искренне ответил Гуров. – Я Вердина практически не знаю, но, по отрывочной информации, он мутный парень, используется властями для выполнения особых поручений.

– Ликвидатор? – Кулагин вздрогнул и решительно добавил: – Считайте, я вам ничего не говорил.

– Ликвидатор? – Гуров усмехнулся. – Это вряд ли, подобных специалистов в главке на официальных должностях не держат. Тем более не подчиняют напрямую замначу управления. Просто беспринципный человек, ведь недаром же его из капитанов сразу в подполковники произвели?

– Верно, – Кулагин облегченно улыбнулся.

– Ну все, Павел, высокие договаривающиеся стороны пришли к консенсусу. Если вообще кто-нибудь понимает, что означает данное слово. Появится что-либо конкретное, позвоню.

…На следующее утро прилетела Мария. Она загорела, похудела, не сверкала красотой. Гуров вежливо поблагодарил сопровождающих актрису парней, в дом их не пригласил, вызвал лифт. Он занес чемоданы и неожиданно для себя крепко обнял любимую, она даже охнула.

Поцелуй получился быстрым, скользящим, но глаза Марии были ясными, только очень усталыми. Он поднял ее на руки, уложил на диван, сдернул с ног «шпильки», отправился на кухню готовить кофе.

– Я многое о тебе знаю, но что ты такой ревнивый и заботливый, ощущаю впервые. – Мария села, поджав ноги, подвинула чашку кофе, переставила пепельницу и рюмку, которую подал ей Гуров. – Что, супермен, плохо тебе без женщины?

– Плохо, – признался Гуров, чем удивил Марию больше, чем всем остальным, включая жесткие объятия и неестественную заботу.

– Когда ты так внимателен, это даже подозрительно. – Мария отпила кофе. – Следует квартиру осмотреть. Ты даже не обратил внимания, какая я некрасивая.

– Я понял более важную вещь. – Гуров тоже взял чашку кофе.

– Какую? Ничего нет важнее красоты женщины.

– Глупости, которые придумали различные модели для своего оправдания.

– А чего ты смотришь в сторону? Тебе говорили, когда ты собираешься соврать, отводишь взгляд и слегка щуришься? Теперь ты еще и краснеешь! Знаешь, для одного дня это слишком много! Пусти в ванной воду, плесни шампунь, мы допьем кофе, покурим, ты закинешь меня в ванну. А теперь помолчи, пожалуйста.

Мария вдруг остро почувствовала, как этот мужчина ее любит и насколько он ей дорог. Но ощутила она при этом не радость, не восторг, а тяжесть, даже боль.

– Только этого мне и не хватало! А ну смотри мимо стеклянными глазами, сиди на месте и уберись в свой проклятый мир!

Гуров лишь улыбнулся и чужим голосом ответил:

– Все еще будет, Мария. И то, что ты сейчас требуешь, к сожалению, тоже наступит.

Два дня они почти не выходили из квартиры, ощущали себя слегка напуганными и немного чужими.