Одна ночь без сна, или Пожар в крови - Алена Винтер

– Прекрати, – потребовал Литвин, с силой сжав ее ладонь, заставив сморщиться от боли. – Не нужно вести себя со мной как с глупым ребенком. Я этого не заслуживаю.

– Чего же ты заслуживаешь? – В глазах Полины блеснули слезы. – Чтобы я плакала от радости, оттого что ты наконец объявился? Или хочешь, чтобы я набросилась на тебя с поцелуями и предложила отправиться в койку?

Литвин едва заметно улыбнулся и сделал шаг назад. Полина вдруг отчетливо поняла, что оттолкнула его поведением разъяренной любовницы, и опустила голову, пряча взгляд, выражающий сожаление. Оба молчали. Полина рассматривала свои туфли, борясь со слезами, готовыми брызнуть из глаз, и боялась посмотреть на Литвина, напряженно застывшего перед ней. «И зачем я пошла на него танком? – пронеслось в голове. – Сейчас бы уже пили кофе и мило разговаривали, вместо того, чтобы тихо ненавидеть друг друга».

– Прости меня. Я напрасно тебя обнадежил.

После этих слов Полина уже не смогла сдерживаться и громко всхлипнула.

– Ну ты и мудак, Филипп, – она закрыла лицо ладонями.

– Прости, – повторил он.

– Зачем пел песни о том, что намерен уйти от жены? Мог бы просто предложить переспать. Это было бы честно.

– Иногда обстоятельства складываются таким образом…

– Иди ты… Не стоило просить меня приехать сюда. Достаточно было послать сообщение с извинениями в том, что встреч больше не будет.

Полина резко развернулась и направилась к машине, но Литвин догнал ее и заставил посмотреть на себя.

– Не нужно все портить, разыгрывая уязвленное самолюбие, – сказал он. – Я пытался поговорить с тобой, но ты игнорировала меня.

– Мое разочарование в том, что случилось, – только моя вина. – Полина облизала сухие губы. – Я сама тебя придумала и переоценила твою роль в своей жизни, за что и поплатилась. Сейчас веду себя как дурочка, будто ты обещал воздушные замки, которые жестоко разрушились прямо у меня на глазах. Мне не стоило…

Литвин прервал этот сбивчивый монолог, поцеловав ее. Полина вздрогнула, но не отодвинулась. Она чувствовала на губах горечь своих слез и еще больше хотела плакать. Поцелуй был нежным, каким обычно заканчивают отношения, еще не успевшие начаться.

– Точка, – прошептала она.

– Нет, – покачал головой Литвин. – Я тебя не отпущу.

– Ошибаешься.

– Дай мне объясниться! – повысил он голос. – Неужели тебе сложно выслушать? Это не займет много времени.

– Говори, – со скукой в лице разрешила Полина.

– Я не могу сейчас оставить Яну, но и тебя не готов потерять.

– А я никогда не была второй скрипкой в оркестре. И сейчас не стану сидеть на скамейке запасных.

– Сколько аллегорий! – ехидно процедил Литвин. – В них вся ты!

– Не собираюсь меняться, чтобы показаться тебе удобной. Если не желаешь принять меня такой, какая я есть, уговаривать не стану. А сейчас я ухожу, поэтому отпусти меня, – подбородком она указала на руки Литвина, все еще сжимающие ее плечи.

– Иди, – просто, без эмоций сказал он, но вид у него был таким, словно он выгонял Полину из своей жизни.

Она улыбнулась сквозь слезы и побежала по дорожке к машине, оставленной на стоянке. Потом вдруг остановилась и обернулась. Литвин так и не двинулся с места, продолжая смотреть ей вслед. Лицо его было непроницаемым, холодным и отталкивающим. Тело напряжено, как у тигра перед прыжком на выбранную жертву. Он слегка наклонил голову вперед, прощаясь, и отвернулся. Полина уже собралась изменить решение и вернуться к нему, но телефонный звонок, раздавшийся в сумочке, остановил ее.

– Слушаю! – с раздражением выдавила она из себя.

– Hallo, meine Liebe[10], – послышался голос Конрада. – Есть новость, которая тебе не понравится.

– Что еще за новость?

– Баронесса фон Рихтгофен скончалась от инфаркта.

– Мать твою! Это плохо, очень плохо! Завтра увидимся. Позже я сообщу номер рейса, которым прилечу.

Она положила телефон в карман брюк, огляделась, надеясь увидеть Литвина, но того уже нигде не было. Обескураженная известием о смерти баронессы, ошеломленная разговором с Литвиным, Полина присела на скамейку и задумалась. «Почему у меня не получается удержать тех, кто мне дорог? – в отчаянии подумала она. – И, черт подери, как она могла умереть в самый неподходящий момент? Что же теперь делать?»