Навозный жук летает в сумерках… - Мария Грипе

И вдруг раздался выстрел. Да какой громкий! Потом ребята услышали ругань и оханье.

Давид и Анника в ужасе переглянулись. Юнас бросился на улицу и крикнул, чтобы они бежали за ним. Теперь-то этот тип от них не уйдет!

Давид побежал за Юнасом, но мимоходом случайно взглянул на гальванометр. Иголка дрожала. Селандриан был встревожен. Может, он среагировал на выстрел?

— Следи за селандрианом! — крикнул Давид Аннике и выбежал на улицу.

Юнас в недоумении шел ему навстречу. Он рассказал, что кто-то скулит, но где — непонятно. Теперь Давид тоже услышал.

— Ой-ой-ой, в меня стреляли, — доносился голос из зарослей у них за спиной.

— Это же Натте! — сказал Давид.

Они заглянули в кусты: там, выпучив от страха глаза, действительно сидел Натте. Он очень испугался выстрела и спрятался за ближайший куст. Уставившись на ребят своими светло-голубыми глазами, он пожаловался:

— Они в меня стреляли!

Давид подошел к нему и помог встать. Он попытался объяснить, что никто в него не стрелял. Это просто Юнас, шутки ради, повсюду расставил хлопушки. Давид многозначительно подмигнул Юнасу — он, мол, только хочет успокоить Натте, но Юнас очень рассердился. Давид говорил так, будто они развлекаются, тогда как на самом деле сигнализация была частью гениально продуманного плана по раскрытию… а кстати, кто знает… может, в этой истории замешаны международные криминальные группировки, торгующие антиквариатом. Нет, Юнасу определенно не нравилось, как Давид отзывался о его деятельности. На кухонное крыльцо вышла Анника.

— Натте, может, зайдете? — крикнула она. Но Натте недоверчиво посмотрел на нее.

— Нет, спасибо, я пойду домой, — ответил он.

— Да ладно, совсем ненадолго, — попытался уговорить его Давид.

— В Селандерский дом? Нет уж, спасибо! — сказал Натте.

Тогда Давид решил играть в открытую. Он прямо сказал, что они и раньше видели Натте в саду и даже заметили, как он заглядывал в окно. Почему же он не может зайти в дом? Наверное, он что-то ищет или хочет что-то узнать? Что же?

Натте сказал, что узнать он ничего не хочет, ему просто интересно, чем заняты Давид и его друзья.

— А это не одно и то же? — рассмеялся Давид.

Но Анника строго на него посмотрела. С психологической точки зрения, это неверный ход. Так Натте никогда не заговорит.

— Мы здесь поливаем цветы, — спокойно сказала она.

— Цветы? — недоверчиво переспросил Натте. — Неужели им нужно так много воды?

— Да, летом их надо поливать очень часто, — ответила Анника и доброжелательно посмотрела на Натте. — Просто удивительно, сколько они выпивают.

Натте раскачивался взад-вперед. Иногда он наклонялся и потирал колени. Он не был пьян, но на ногах держался как-то неустойчиво.

— Ушиблись? — спросил Давид.

— Да, я упал, между прочим, — пожаловался Натте.

— Так прошли бы в дом и посидели немного, — снова предложила Анника.

Она пошла в сторону дома, и Натте последовал за ней, что-то бормоча себе под нос.

— Не знаю только, чего мне там делать… — Он недоверчиво смотрел по сторонам.

Анника, смеясь, указала на землю.

— Здесь нужен глаз да глаз, а то недолго и подорваться!

Натте неуверенно остановился. Но Юнас быстро подошел к нему.

— Позвольте вас угостить: «салмиак», — сказал он, протянув коробочку.

— Благодарю… — Натте залез в коробочку своими большими неуклюжими пальцами. Он положил в рот одну конфетку, но сразу же выплюнул. — Еще и отравить меня хотите? Фу, какая гадость! — Натте фыркал и плевался, жалуясь, что ему щиплет язык.

Они вошли в кухню. Когда Давид предложил ему сесть, Натте уставился на стул, потом осторожно сел, но с таким видом, будто в любую минуту ждал нового подвоха.

Пока Натте корчил рожи, Анника подошла к раковине и налила ему воды. Натте ныл, что ему больно от «салмиака», и пытался разглядеть свой язык.

Давид исчез в гостиной и тут же вернулся. Он едва заметно кивнул Аннике. Юнас понял: что-то не так. Он забрал у Анники стакан и подошел к Натте:

— Не хотите воды?

— Спасибо… — Натте взял стакан, но, не сделав ни одного глотка, поставил его на стол. А Давид сказал:

— Что ж, Натте, выходит, вы все-таки пришли в Селандерское поместье. Ну и как вам здесь?

Натте не ответил, и Давид продолжил:

— Кстати, когда вы были тут в последний раз? Я имею в виду, в доме?

Натте недобро взглянул на него. В его глазах застыла какая-то враждебность и неуверенность.

— Давно. А зачем тебе?

— Просто интересно…

Вдруг Натте решительно встал со стула.

— Некогда мне тут рассиживаться. До свидания. Мне пора!

— А как же вода, Натте? — Юнас протянул стакан.

— Можете полить ею свои цветы! Ведь они столько выпивают! — сказал он, посмотрев на Аннику. — До свидания!

Натте вышел, Юнас за ним. Лучше было проводить его, чтобы он снова не «подорвался». Они шли молча, но у калитки, уже выйдя на дорогу, Натте повернулся и произнес:

— Послушай, малец, можешь передать тому парню, что последний раз я приходил в этот дом, когда мне было три года, а сейчас мне за семьдесят, так и передай, чтоб не мучился!

Когда Юнас вернулся, Давид с Анникой стояли у селандриана. Пока Натте сидел на кухне, стрелка скакала как бешеная. Давид специально ходил в гостиную проверить. Анника сказала, что стрелка дрожала, еще когда Натте был в саду. Именно поэтому она сразу пригласила его в дом. Никаких сомнений — селандриан бурно реагировал на Натте. Сейчас цветок успокоился.

— Вы уверены, что дело не в выстрелах? — спросил Юнас.

Давид и Анника были почти уверены. Вряд ли это выстрелы. Но на всякий случай Юнас вышел в сад и нарочно споткнулся о проволоку, устроив страшный грохот. Давид не спускал глаз с гальванометра. Стрелка даже не шелохнулась.

Значит, селандриан почему-то реагировал на Натте! Почему?