Коллекция ночных кошмаров - Галина Куликова

– Пить будешь? – вывел его из задумчивости голос Порожина.

– Не буду, – потряс головой Юра.

– Чего так?

– С утра не пью. И днем тоже.

– Так я ж тебе не водку предлагаю, а чего-нибудь прохладительного, – хохотнул Запорожец. – Жарко сегодня. Запарился небось?

– Не особенно, у вас в машине кондиционер хорошо работает. – Однако продолжать светскую беседу в том же духе было выше Юриных сил, и он, не выдержав напряжения, выпалил: – Что вам от меня нужно?

Запорожец с ответом не торопился. Он подошел к сервировочному столику, взял с подноса бутылку «Нарзана», плеснул себе в стакан и залпом выпил. Затем аккуратно вытер губы салфеткой, уселся за стол и устремил на Федоренкова ледяной взгляд. Он больше не напоминал Колобка, скорее – раздувшееся, как футбольный мяч, мерзкое пресмыкающееся, которое Юра однажды встретил на болотах Западной Сибири.

– Что уставился? – свистящим шепотом спросил Запорожец. – Не нравлюсь?

– Почему же? – у Федоренкова по спине потекли струйки пота. – Просто вспомнил кое-что.

– «Кое-что» вспоминать не надо, – скривился в злобной усмешке Порожин. – Сидеть, Бастер! – приказал он собачке, которая вознамерилась прогуляться по столу. И снова обратился к своему пленнику: – Тебе нужно вспомнить всего одну вещь.

– Какую вещь? – пробормотал Юра, судорожно вытирая о брюки вспотевшие ладони. Он уже догадывался, что никакими переговорами тут не пахнет, и снова сильно занервничал.

– Меня интересует, где спрятаны сокровища, – нарочито равнодушным тоном произнес Порожин, и Федоренков от неожиданности чуть не свалился со стула.

– Простите? Что вы сказали? – удивленно переспросил он.

– Я что, непонятно выразился? – тем же ровным голосом повторил Запорожец. – Спрашиваю еще раз – где находятся сокровища?

Юра не верил своим ушам. Он даже головой потряс, будто пытался избавиться от наваждения.

– Какие сокровища? О чем вы вообще толкуете?!

– Ты брось мне тут дурачком прикидываться! – неожиданно рявкнул бизнесмен. – Повторяю в последний раз – мне нужны сокровища Тимуридов.

– Вы просто с ума сошли! – воскликнул Федоренков странным тонким голосом. – При чем здесь сокровища? Я полагал, что меня притащили сюда из-за институтского здания. Вот и давайте говорить про здание!

– Зачем мне с тобой говорить про здание? – пожал квадратными плечами Порожин. – Ты что, глава Росимущества, министр, мэр города? Ты в этом деле тля болотная, ясно? И интерес у меня к тебе конкретно в связи с сокровищами Тамерлана. Рекомендую рассказать про драгоценности по-хорошему. Ведь все равно расколешься. Под пытками все раскалываются.

Про пытки он сказал таким обыденным тоном, что у Федоренкова упало сердце. И, кажется, отнялись ноги.

– Ладно, парень, кончай ломаться, – продолжал Запорожец и погладил своего Бастера по крохотной головенке. – Выкладывай, что ты про это знаешь?

– Ну… Что я знаю? – осипшим голосом сказал Юра. – Тамерлан… Был такой древний полководец, Золотую Орду разгромил. Кажется, Азию покорил. Какое я имею к нему отношение? А уж тем более к его сокровищам?! Я же в музее не работаю! Это бред какой-то…

– Не бред, не бред, дорогуша, – ухмыльнувшись, ответил Запорожец. – Уверен, что не бред. Во сне люди не бредят, я консультировался с докторами и даже психологами. Во сне вспоминают и анализируют пережитое. Вот так. Поэтому лучшее, что ты сейчас можешь сделать, – это припомнить все до мельчайших подробностей. Где находятся сокровища Тамерлана, как ты их обнаружил, куда перепрятал. Можешь даже карту нарисовать, не повредит.

Мысли Федоренкова метались в голове, как вспугнутые охотником зайцы. Во что он вляпался? И что ему теперь делать?

– Я не понимаю, откуда вы все это взяли? – чуть не плача вопросил он. – С какой стати вы решили, что я имею отношение к закопанным где-то ценностям? Кто вам об этом сказал?

– Да ты сам рассказал. Только не мне. Человечек один слышал, как ты во сне болтал про этот клад. Да еще с такими подробностями – закачаешься. И знаешь, что я думаю? Я думаю, ночью ты говорил правду. Вообще-то, парень, с такими недостатками, как базары во сне, опасно идти в разведчики. И сокровища тоже находить опасно.

Порожин весело рассмеялся собственной дурацкой шутке, а отсмеявшись, снова перешел на угрожающий тон.

– Что ж, пока побудешь у меня в гостях, обмозгуешь ситуацию. Много времени не даю – максимум шесть часов. Потом начнем действовать… активно. И тогда тебе станет очень больно, можешь мне поверить. Так что советую выложить все начистоту. Целым останешься, да еще и заработаешь. Обещаю – в обиде не будешь. Короче, время пошло.

Звонком хозяин дома вызвал охранников и, кивнув на Федоренкова, приказал:

– В наш гостевой домик его. Только без мордобоя, мне он здоровым нужен. Пока что…

* * *

«Если друг оказался вдруг… И не друг и не враг, а так», – тихо и немного заунывно мурлыкал Перхушкин, расхаживая взад-вперед по своему кабинету. Он только что вернулся с совещания и пребывал по этому поводу в минорном настроении.

Директор, заработавший инфаркт в тяжелой битве за здание института, снова загремел в больницу, и всеми делами теперь заправлял его заместитель. Ученый он был никакой, поэтому весь нерастраченный жар души отдавал административно-хозяйственной деятельности. Дорвавшись до власти, он взял моду ежедневно собирать по утрам многочасовые совещания. При этом большую часть времени говорил сам, а остальные сотрудники лишь угрюмо внимали, мысленно желая этому демагогу поменяться с директором местами.

Сегодня, делая разнос Перхушкину, заместитель высокопарно восклицал: «Мы патриоты и энтузиасты! Мы должны двигать науку вперед, невзирая ни на какие препятствия. Будет в нашем распоряжении это здание или другое – не суть важно. У нас есть утвержденный план научной работы на год, есть график исследовательских поездок в регионы, разработаны маршруты экспедиций. И нечего складывать крылья, сетовать на трудности. Трудности ученых никогда не пугали!»

По вопросу о здании заместитель директора изначально занимал нейтральную позицию, а теперь откровенно высказывал пораженческие настроения. «Я принципиально не желаю ввязываться во всякие авантюры, – ответил он на предложение поучаствовать в работе координационного комитета. – Мне все равно, где территориально будет находиться институт. Главное – чтобы мы продолжали успешно трудиться. Ученые во все века подвергались гонениям, однако пламя научной мысли от этого не погасло, а лишь ярче разгорелось!»

Возражать этому вдохновенному словоблудию было так же бесполезно, как сачком для бабочек ловить самолеты. Перхушкину и отсутствующему без уважительной причины Федоренкову за необоснованный перенос сроков горно-алтайской экспедиции был объявлен устный выговор. Заместитель директора потребовал сегодня же к вечеру представить ему новый, скорректированный план поездки, уточненные маршруты и график работ.